Эксклюзивный грех

Он отправился в кабинет, заварил себе очередную чашечку кофе и закурил послеобеденную сигарету. Запахи “Мальборо” и “Кап колумби” ласкали ноздри, а мозг ласкала уже новая, тоже очень необычная и красивая версия.

Абу Хамад – Абу Хамадом, но Колька Ефремов, зашифрованный в маминых дневниках под инициалом Н.Е., – тоже тот еще подарочек!

""В два часа ночи пришел студент Р. Я дежурила, только уснула. Он поднял с кушетки, попросил срочно прийти в общежитие. Спрашиваю, в чем дело, – мнется, говорит, его сосед по комнате, Н.Е., дурит, перебил посуду, плачет. Злюсь, говорю – что ж ты из-за ерунды такой меня будишь, я только уснула, валерьянки ему дай… А Р. помялся и говорит – да он там змей ловит… Срываюсь: неужели delirium tremens ? Прихожу. В комнате полный разгром, разбросаны книги, сломана кровать, даже белье разодрано. Н.Е., я его почти не знаю, худой, хлипкий, как только смог учинить такой погром, забился в угол, дергается, рыдает, рвет волосы, кричит: “Змеи, змеи, душат, снимите!” Обманы чувств, бессвязность мышления. Аментивный синдром, гипнагогические зрительные галлюцинации. Спрашиваю Р. – он, может, запойный? Нет, говорит, вроде непьющий. Инфекционный психоз? Пытаюсь поговорить, успокоить, беру за руку. Н., кажется, расслабляется, внимательно слушает. Потом вдруг плюет мне в лицо. Вызываю психиатрическую “Скорую”. Немедленная госпитализация. Неприятно…""

Когда Дима в первый раз, позавчера, прочитал эту запись, он был почти уверен, что несчастный Н.Е. давно уж сгинул: где-то в бездонных недрах психушек, психоневрологических интернатов и тюрем. Как же иначе, раз он в дурдом попал? В советский дурдом, что тогда означало – в лучшем случае – учет в психдиспансере, ограничение в правах, белый билет… А диагноз у него, судя по всему, серьезный: раз змей ловит да врачам в лицо плюет."

"Однако поди ж ты – Николай Михайлович Ефремов от своих душевных недугов, кажется, вполне оправился. И ныне является главным инженером Санкт-Петербургского завода холодильных установок. “А в “девятке”, что гонялась за мной, сидели, наверное, старшие мастера с этого завода. Или слесаря. Или технологи”, – иронизируя над самим собой, усмешливо подумал Дима. Версия, конечно, красивая: оправившийся псих уничтожает свидетелей своего падения. Но очень уж завиральная – на уровне Надькиного биологического оружия. Но в любом случае надо бы пощипать этого Ефремова. Пощипать один на один, по-серьезному, без робкой Надюхи рядом. Конечно, напрямую его не спросишь: “А в какой ты психушке лежал? А какой у тебя диагноз?” Но Дима твердо верил в свою интуицию и недюжинные психологические способности. Ему достаточно взглянуть на Ефремова. Понаблюдать за ним. Последить за реакцией на неожиданные вопросы.