Эксклюзивный грех

Машину ловит! Да что с ним такое? Они же совсем по-другому договаривались! И как ей, Наде, прикажете поступать? Тоже ловить машину и ехать за ним? Бред какой-то.

Повинуясь полуяновскому взмаху, притормозило желтое такси-“Волга”. Надя, в недоумении, в отчаянии, подошла совсем близко. Услышала, как Дима отрывисто сказал водиле: “К Белорусскому, сто!""

– Дима, погоди!

Он обернулся – удивленно, будто видит ее впервые. Лицо недовольное, злое. Типа: “Только тебя мне тут не хватало”. Сквозь зубы велел:

– Прыгай назад.

Надя, обиженная, ничего не понимающая, плюхнулась на заднее сиденье, Дима сел впереди, и такси резво сорвалось с места.

– Что случилось? – немедленно потребовала ответа Надя.

Полуянов обернулся к ней. Сухо ответил:

– Ничего.

И мимолетным движеньем прижал палец к губам. Господи, на нем же лица нет! Не иначе Котов послал его ко всем чертям. И Полуянов, всегда-все-умеющий Полуянов, отчаянно переживает.

– Да не расстраивайся ты так, Ди… Полуянов резко схватил ее за плечо, прошипел:

– Ты можешь помолчать?! Хоть чуть-чуть, а?!"

"– Не смейте обижать девушку, – вдруг строго сказал водитель, и Надя бросила ему благодарный взгляд через зеркальце заднего вида. Ну и хам этот Полуянов! Уже посторонние люди ему замечания делают!

Надя обиженно откинулась на своем сиденье. А Дима пробормотал:

– Виноват…

И добавил жалобным голосом, обращаясь к шоферу:

– Голова трещит, понимаешь… Перебрали с мужиками вчера. А она все чирикает и чирикает.

– Бывает, – философски кивнул водитель. Надя оскорбленно отвернулась, стала глядеть в окошко. Мимо пронесся снисходительный Пушкин, неухоженное здание гостиницы “Минск”…

– Останови, – внезапно приказал Дима. Машина обиженно пискнула тормозами. Полуянов швырнул водителю стольник – за пару километров езды по прямой, подумать только! Точно сбрендил!

– Что у тебя, крыша совсем поехала? – зло выкрикнула Надя, когда они оказались на мостовой, а такси влилось в плотный поток машин.

Никогда в жизни она не говорила так зло и громко, даже прохожая бабка на нее оглянулась. Дима промолчал, взял ее за руку, потянул в сторону метро “Маяковская”. Тихо произнес:

– Только не ори. И не останавливайся. Котова убили.

Надя охнула, замерла на месте. Спросила первое, что сорвалось с языка:

– Кто?! Кто убил?

– Сказал же тебе, не тормози, – досадливо и устало сказал Полуянов. – Похоже, что убил его я.

И Тверская словно взорвалась миллионом осколков. Дома, люди, осенние листья, пятна реклам, разноцветье машин… Город обратился в липкую, дрожащую массу. Надя барахталась в ней, ловила ртом воздух и понимала, что задыхается в этом клейком желе.