Эксклюзивный грех

Москвичи спешили поставить на выходных жирную точку, растекались по ресторанам, кафе, дискотекам. Где-то там, в центре столицы, мерцали витрины, гремела музыка, люди встречались, обнимались, смеялись. Где-то там рекой лилось пиво, и народ давился в очереди на очередной блокбастер в “Пушкинский”, и надутые швейцары отворяли перед гостями двери в казино.

Надю совсем не тянуло в суету, в центр. И денег на всякие баловства нет, и желания в такой дождь куда-то тащиться. Она сидела дома и была счастлива. Почти счастлива.

"" – Посмотрите, как хорошо! – сказал я, невольно понизив голос.

– Да, хорошо! – так же тихо отвечала она, не смотря на меня. – Если б мы с вами были птицы, как бы мы взвились, как бы полетели… Так бы и утонули в этой синеве…""

Надя вздохнула, отложила книгу, откинулась в кресле, задумалась… Хорошо в промозглый осенний выходной побыть дома: почитать, помечтать. За окном сырость и мерзость, а в квартире натоплено, уютно, оконные стекла исполосованы струйками ледяного дождя. Ни пылинки, ковер тщательно выметен, в “стенке” – милые сувениры: мраморный слоник и голландская ветряная мельница, репродукция Себастьяно дель Пьомбо над столом, недошитое платье в одном из кресел… Надя любила свою квартиру, срослась с ней. Но если бы только было можно… “Рейн лежал перед нами весь серебряный, между зелеными берегами, в одном месте он горел багряным закатом золота… Меня особенно поразила чистота и глубина неба, сияющая прозрачность воздуха. Свежий и легкий, он тихо колыхался и перекатывался волнами…""

И Надя представляет, как она идет по берегу Рейна, и как покойно кругом, и как солнце играет в величавой воде. “Побывать бы на этом Рейне. Но как? И с кем?!""

…Под окном Надиной комнаты резко взвизгнули тормоза. Хлопнула брошенная сильной рукой дверца. Послышался требовательный рык:

– Юлька! Юлька!!! Ну где ты там?! Выходи давай! Надя досадливо захлопнула форточку. Когда эта соседка Юлька выйдет наконец замуж – или еще куда из их дома денется?! Вечно ее бешеные поклонники все настроение нарушают."

"Читать больше не хотелось. Надя закрыла затертый томик и бережно вернула его на полку, просунула книгу в дальний, второй, ряд. Вовсе не нужно, чтобы Тургенев бросался в глаза гостям. “Тургеневской девушкой” быть нынче немодно, и Надя даже лучшей подруге Ленке не рассказывала, что перечитывала “Асю” как минимум восемь раз. О Надиных пристрастиях знала только мамуля – и, конечно, посмеивалась над мечтательницей-дочкой. Вот и сейчас мама заглянула в комнату и деловито спросила:

– Опять в облаках витаешь?

Надя не сердилась на маму. На то они и родители, чтобы желать, как лучше. Она неопределенно пожала плечами.

– Ты занята? – поинтересовалась мама.