Эксклюзивный грех

Дима глянул на определитель: вместо номера – прочерки, кажется, звонят из автомата. Нажал на “прием”.

– Дима? – раздался в трубке напряженный девичий голос.

– Да. Слушаю внимательно.

– Это Надя.

""Девушка? На ловца и зверь бежит? – пронеслось в голове. – Но я не знаю никакой Нади! И голос незнаком. Может, это та, из Ялты? Но той Наде я телефон свой не оставлял. Тем более мобильный…""

– Дима, извините, что я звоню. – Голос совсем не кокетливый и как бы официальный. Таким из вендиспансера звонят. – Вы вчера мне свой телефончик оставили, помните?

Ничего он такого не помнил. Поэтому промолчал. Хотя вчера на маминых поминках была какая-то деваха. Может, и Надя.

– Дима, я тети Раи дочка. Подруги вашей мамы, медсестры. Мы с вами, когда я была маленькой, много встречались. И вчера тоже виделись.

– Ох, что ты раньше-то не сказала! – с преувеличенным радушием воскликнул Дима. В башке (может, потому, что настрой был соответствующий) мгновенно пронеслись, как американцы говорят, pick-up chances. Да, была вчера на поминках Надя. Молчаливая тихоня. Плотненькая такая. Очень грудастая и очень серьезная. И положительная. Не в Димином вкусе. Такую разик поцелуешь – глядь, а она тебя уже в загс ведет. Зачем же он ей вчера номер своей мобилы дал? Совсем, что ли, пьяный был?

– Дима, я вам звоню, потому что вы журналист, – продолжила напряженным голосом Надя. – Может, у вас есть знакомые в Институте Склифосовского?

– А что случилось?

– Здесь моя мама.

– Тетя Рая?!

– Да.

Тетю Раю Дима помнил отлично. Еще с младенчества. И любил ее. Веселая, шумная и простая тетка. Но, позвольте, она же была вчера на похоронах! И молча держала Диму за руку, и он был благодарен ей за это…

– Что случилось?

– Ее машина сбила.

– Что?!

Надя решила, что он не расслышал, повторила покорно:

– Ее сбила машина.

– Что ж ты раньше-то молчала! Что с мамой?!

– Меня к ней даже не пускают. Говорят, состояние очень тяжелое.

– Ты где, Надя?

– Я из автомата звоню.

– Откуда, я спрашиваю?!

– Снизу, из вестибюля Склифосовского.

– Главный корпус? Большой такой, стеклянный?

– Да.

– Я сейчас приеду.

– Я в “сочетанной травме” буду. На шестом этаже.

– Еду. Жди, Надя.

Дима завел авто и с пробуксовочкой, с визгом шин вырулил на проезжую часть, в сторону центра. “Пристегните ремни, – пробормотал он сквозь зубы самому себе, – сейчас будем летать”.

Дима. Тот же вечер, 23 часа 50 минутВот не ждал Полуянов, что вечер он закончит в больнице!.. Склифосовский вытеснил все предыдущие впечатления бестолкового, раздрызганного дня – несмотря на то что Дима в больнице провел всего два часа."

"От Первого Северного окружного управления милиции, с улицы Адмирала Макарова, он помчался к Сухаревке. И дороги вроде были меньше забиты, чем днем.