Эксклюзивный грех

На развороте – вождь в профиль и слова: “Первая производительная сила всего человечества есть рабочий, трудящийся”. Подпись: “В. И. Ленин”. А на соседней странице – впечатанный старательной машинкой текст:

Администрация, партбюро и профком поликлиники

Ленинградского технического университета

Награждают"

"ПОЛУЯНОВУ ЕВГЕНИЮ СТАНИСЛАВОВНУ

За инициативную добросовестную работу и в связи с 60-летием Великой Октябрьской социалистической революции

Главный врач А. М. СТАВНИКОВ

Секретарь партбюро К.К.ПРОКОПЕНКО

Председатель профкома Р.А. МИТРОФАНОВА

Г. Ленинград

5 ноября 1977г.

""Ну, вот оно, – почти равнодушно подумал уставший от поисков Дима. – Все сошлось. Полуянова, Ставинков, Митрофанова. Значит, все они, трое, работали в студенческой поликлинике в семьдесят седьмом году. И, наверное: до семьдесят седьмого. И какое-то время – после. В те годы люди подолгу трудились на одном месте… А тетя Рая, оказывается, председателем профкома была… Ну и что мне это дает?""

Надя. То же самое времяНадя в очередной раз набрала Димин домашний номер – он молчал. Позвонила на мобильный – звонок прошел, но длинные гудки были ей ответом. “Он не хочет со мной говорить, – отстраненно подумала она. – Телефон высветил ему мой номер, и он не берет трубку. – В другой момент она была бы уязвлена – но не сейчас. По сравнению с горем от потери матери блекла любая личная досада. – Дима, наверное, на похороны к моей маме не хочет идти. Почему ж он такое участие к ней проявлял, пока она была жива?.. А вдруг с ним самим случилось что?""

Однако долго Надя о Диме не думала. Назавтра предстояли похороны, поминки… Полно хлопот.

Дима. То же самое времяОпределитель Диминого мобильного телефона высвечивал Надины звонки. Но он не отвечал: чувствовал, как ему тяжело сейчас будет выговорить любые, пусть стандартные, слова соболезнования. К тому же на похороны, вторые за неделю, идти будет тягостно. Поэтому он поступал, как подросток: не брал трубку – словно скрывался от влюбленной одноклассницы. Словно прикидывался больным, чтоб не идти на нелюбимый урок. “Бог меня простит, – оправдывал он себя. – Пока тетя Рая была жива, я делал все, что мог”.

Давно стемнело, а он продолжал копаться в маминых архивах. К двенадцати ночи Дима, кажется, просмотрел все. Кучка отобранных им документов помещалась на журнальном столике.

Он нигде не смог обнаружить мамины дневники. И вообще – в архиве оказалось до обидного мало записей, сделанных ее рукой. Ну, писем нет – это понятно. Мама не из тех, кто пишет письма под копирку. Но нет и его писем, адресованных ей. А он их писал. Например, в Дрезден, где мама провела полгода по обмену (кажется, в начале восьмидесятых). Или в дома отдыха.