Эксклюзивный грех

Как там ему живется – у Сашки, Диминого друга?"

"Надя взглянула на часы – половина седьмого. Спала она всего ничего. Может, еще подремать? Нет, лучше не надо. Вдруг она разоспится, а Дима проснется раньше и увидит, какая она со сна бледная и лохматая. Не включая света, Надя пошуршала в сумке, выудила косметичку. Бесшумно выскользнула из купе.

В СВ она ехала первый раз и подивилась, что туалет открыт и очереди никакой. А вот зеркало до такого блеска проводники натерли зря. Слишком правдивое отражение. И вмятинка от подушки на щеке видна, и бледность, и синяки под глазами… Придется померзнуть: от холодной воды проступает здоровый, яркий румянец. Надя умывалась долго – аж зубы от холода застучали. Потом причесалась. Сделала было хвостик. Передумала. Когда волосы гладкие, из нее какой-то бобик получается: только пухлявые щечки и видны. Лучше волосы распустить. Она сдернула резинку, слегка начесала волосы, распушила челку. Теперь – чуть-чуть туши и бесцветного блеска для губ… Вот, вроде то, что надо. Без вызова, но и без библиотечной бледности. Она еще раз осмотрела результат – разглядывала себя придирчиво, долго. Хорошо ехать в СВ! Никто не торопит, в туалетную дверь не стучит. Интересно, сколько Дима проводнице заплатил? Хорошо бы отдать ему свою половину – только, интересно, как? В кошельке у нее осталось пятьсот рублей, на все про все. Кто, спрашивается, мешал в собес сходить, получить пособие? Ведь похоронный агент говорил, что от государства ей полагается помощь: две тысячи рублей, кажется…

Ну вот, зачем она опять об этом подумала?! Надя почувствовала, что на свежеумытых глазах проступают слезы. Мама, мамуля… Она всхлипнула. И вдруг вспомнила, как Дима вчера сказал: “Слабые, Наденька, – плачут. А сильные – мстят”. Жесткие слова. Но справедливые. Надя расправила плечи и вышла наконец в коридор.

Возле туалета стояла проводница, натирала окошко чем-то чистящим и душистым. Надя приготовилась выслушать ее недовольство: еще бы, торчала в сортире чуть не сорок минут! А туалет, наверное, закрывать пора. Но проводница ругать ее не стала. Даже улыбнулась. Спросила:

– Вы кофе будете?

Надя благодарно кивнула. Она всю жизнь ездила только в плацкарте. Привыкла, что поездка там – постоянная борьба. За дополнительное одеяло, за жидкий чай, за три минутки в туалете. Надя всегда считала, что железнодорожное хамство – это норма, бороться с ним невозможно. Проще потерпеть. Однако поди ж ты, бывает по-другому – и вагоны чистые, и проводницы вежливые! И это другое – куда как приятней! “Всегда теперь в СВ буду ездить”, – решила Надя, принимая из рук проводницы два стакана с ароматным и, судя по запаху, крепким кофе.