Эксклюзивный грех

То есть поступили в семьдесят пятом… Те, кто похитил медицинские карты, сами указали нам на временные рамки наших поисков. Итак: мы ищем что-то, происшедшее на мехмате ЛГТУ в этот период. Правда, мы не знаем, что ищем. Или – кого. Но это мелочи, правда?

Надя улыбнулась, ничего не ответила. Они сошли с Дворцового моста и повернули направо, на Адмиралтейскую набережную. Хоть как-то спасаясь от ожесточенного ветра, перебежали через проезжую часть на противоположный тротуар. Надя взяла Диму под руку.

– А может быть… – внезапная идея пришла Наде в голову – настолько странная идея, что девушка остановилась.

– Что? – поторопил ее Дима.

– Да так, чепуха…

– Слушай, подруга: в нашем деле чепухи быть не может. Так что не бойся саму себя. Говори! – Он властно сжал ее локоть.

– Может, в университете в те годы случилась эпидемия? – вдохновенно сказала она. – Какой-нибудь страшный вирус вырвался на свободу? Вроде сибирской язвы? Или чумы?.. Я читала: такое бывало… Зараза улетела из наших лабораторий, где готовились к биологической войне. И в университете началась эпидемия. А потом этот случай строго-настрого засекретили.

И поэтому медкарты из поликлиники изъяли.

– Хм… Хорошая мысль… Только я никогда не слышал, чтобы бактериологическое оружие разрабатывали в городе на Неве… Впрочем… Мало ли чего я не слышал! При Совдепии оч-чень много было секретов… Но зачем тогда врачей убивать? Сейчас, в наши дни?"

"– А может, бывший главврач, – Наде понравилась Димина похвала, – этот самый Аркадий Михалыч Ставинков, сохранил где-нибудь споры сибирской язвы – и теперь захотел их продать? Каким-нибудь арабским террористам?

– Версия завиральная, – хмыкнул Дима. – Но интересная.

А ты, оказывается, умеешь мыслить, подруга. Продолжай и дальше в том же духе. Раскрепощай свою фантазию.

Они наконец свернули с продуваемой насквозь набережной на площадь Декабристов. Сразу стало теплее. Сквер с Медным всадником был весь окружен строительным забором. Впереди возвышалась темная громада Исаакия. От Диминых похвал у Нади поднялось настроение.

– Ну, что мы делаем дальше? – спросила она.

– Ищем тихое приличное кафе. Там обедаем. А потом долго, очень долго в нем сидим. И изучаем мамины дневники. С семьдесят пятого по восемьдесят первый год.

– А что, дневники у тебя с собой? – удивилась Надя.

– А то как же! – Дима помахал своей сумкой “Рибок”. – Все мое – всегда со мной.

– Тогда пошли в тепло, мой дорогой мистер Холмс, – проговорила, улыбаясь, она.

* * *Они прошли мимо “Астории”, потом по Синему мосту, миновали Мариинский дворец. На пути им встретились три или четыре кафе, которые Дима отверг по каким-то, одному ему видимым, причинам. Наконец выбрал одно, под названием “Котлетная”, решился, зашел. Надя последовала за ним.