Эксперимент

Но глаза уже заволокло мутной пеленой, в ушах стоял грохот пульса. Все тело полыхало от злости. Еще немного, и потекут слезы.

-Дура! - глаза Питера метали молнии. Впервые я видела его таким разозленным. Впервые мы ссорились. И где-то в глубине души я была с ним согласна, но меня уже понесло.

-У тебя скоро будет ребенок, - произнесла я злым шепотом, - будет лучше, если ты будешь его воспитывать вместе с матерью. А я...

-Чушь!- воскликнул полковник, - я могу ребенка воспитывать и, не живя с Анной."

"-Это будет трагедией для малыша, - произнесла я на тон ниже, - у нас маленький мирок, все друг друга знают. Он или она подрастет и что ты ему скажешь?... Нет, Питер. Я так не могу.

-Стой, погоди, - впервые на моей памяти в глазах полковника застыл страх, - Тори, милая. Ты никуда не уйдешь от меня. Мы будем вместе. Ты родишь мне детей. Много. Мы вместе положим основание новому миру, заложим город будущего...

-Нет, нет, - шептала я, сдерживая стремящиеся наружу рыдания.

Я не понимала, как обычный разговор о ревности плавно перетек в моей голове в мысли об уходе из поселения. Все случилось так быстро. Даже для меня. Питер еще говорил, целовал меня, обнимал, а мои мысли были далеко. Сердце болело, рвалось на части, но я решила - не смогу видеть пополневшую самодовольную Анну, расхаживающую по базе. Не смогу слушать шепотки за спиной, ощущать снисходительные и жалостливые взгляды... Нужно уйти, пока еще ранняя осень и найти новое убежище.

Питер отнес меня на руках в комнату. Убаюкивал, укачивал как ребенка, шепча что-то успокоительное и нежное. Но в моей голове вырисовывался план. План побега. Я знала от Джона, что на севере от нашего плацдарма в двухстах километрах есть еще одна военная база. Иногда военные ездили туда, обменивались продуктами, лекарствами, инструментами. Туда, значит, и направимся. До зимы успею.

****

Наверное, все женщины, сталкиваясь с ревностью к любимому, поступают глупо. Или только я? В день побега разум отказал мне напрочь. Единственным оправданием служило то, что так сильно я еще ни разу не любила. И безумная ревность, охватившая меня, стала новым опытом для умного и образованного врача, каким я себя считала.

Я ехала связанная, как куропатка в фургоне и проклинала себя на все лады, но было поздно. Не успела я отойти и нескольких километров от базы, как меня схватили какие-то мужчины, прятавшиеся в овраге. Быстро и крепко связали и без разговоров запихнули в грузовичок. Их было то ли двое, то ли трое. Скорее всего, разведчики, так как они не стали насиловать меня сразу, а предпочли отвезти в логово.

И куда делась моя осторожность и предусмотрительность? Я была так расстроена, что шла, не разбирая дороги, а Пол трусил немного позади.