Эксперимент

– Просто кто-то передумал жениться, но сказать об этом твоему отцу, Машенька, чревато большими последствиями. Например, потерей бабла. Поэтому твой жених предпочел сделать некоторую перестановку. Все так?

– Все-таки есть в этом диспансере адекватные люди. Но с корректировками. Перестановку просто так не сделать. Точнее ее вообще почти не сделать. Ну я надеялся, что за это время, Мария, ты вдруг выберешь себе более смазливую и подходящую по возрасту партию. В виде...

– Брата, – продолжил бывший бородач.

– Да. Втюхаешься в него на всю голову, а уж потом как-нибудь, возможно, с трудом, но разрулим, – верил ли я в это сам? Ни хрена.

Но зачем об этом кому-то знать.

– Какой брат? – растерянно произносит Маша.

– Ну чего ты тупишь?! Никита голова отбита и есть его брат. И, судя по моим данным, даже не сводный.

– Родной, – подтверждаю я. – Жаль, что какой-то слесарь перекинул на себя одеяло.

– Слесарь? – непонимающе произносит Берсеньева.

– Ну, лесник, я забываю кто обычно с такой бородой ходит. Кто ж знал, что он пленит тебя своей бородой. То ли дело Никита. Распиздяй, но смазливый. И в тебя реально влюбился.

– Или в бабки, за которые мажора отправили в глухомань охмурять девицу, – ухмыльнувшись, произносит Медведев.

– Или так. Хотя все равно с корректировками. Вообще, товарищи, дела наши плохи, если уж по серьезному. А ваши еще хуже, чем мои. Я не представляю, что должно случиться, чтобы Гриша дал добро на ваш союз, – обвожу взглядом «не просто дружим».

На звонок в дверь никто, кроме меня не реагирует. Итак, первым заказом пришли суши. Не дождавшись, пока Наташа соизволит их разложить, управляюсь сам. И как только я справляюсь с сей важной задачей, ее брат решает взбрыкнуть, встав из-за стола.

– Не стоит, Михаил, проявлять характер, когда не нужно. Голодные люди – злые люди. Не стесняемся. За то, что уплочено, должно быть проглочено. Да и надо налаживать контакт.

Едим молча. И это молчание в очередной раз раздражает. Дела-то как-то надо решать. Причем со всеми. Но кроме как пошутить, дабы стереть слишком серьезные выражения лиц, в голову ничего не приходит.

– В принципе, мы все можем жить в моем доме. Мы с тобой поженимся, – киваю в сторону Маши. – А ты, Наталь Санна, так и остаешься типа моей служанкой.

Ты, – указываю на Медведева. – Будешь моим охранником. И будем себе жить поживать. Никто ничего не узнает, что за закрытыми дверями мы меняемся ролями.

Пытаюсь уловить на Наташином лице улыбку, но ни хрена.

– Прям как Зита и Гита, – не скрывая сарказма, выдает Медведев.

– О, один из моих любимых фильмов. Хорошо, когда рядом есть кто-то почти одной возрастной волны. Понимание дорогого стоит.

– Ты вообще охренел? Одной волны?! Я ей в отцы, в отличие от тебя, не гожусь.