Эксперимент

Хоть и знакомы мы без малого двадцать лет, сейчас мне сложно сказать, чему он больше рад: тому, что я нашел его единственную дочь целой и невредимой, или тому, что она, ни разу не державшая в руке ничего острее карандаша, смогла не только некогда сбежать, спрыгнув со второго этажа, но и провернуть побег второй раз, вдобавок приложив меня рыбой.

– Смотреть на этюды определенно приятнее, чем получать от нее леща."

"– Не бузи. Морда же целая.

– Но самолюбие определенно пострадало. Слушай, а может, это знак?

– Ты о чем?

– О том, что пора ослабить поводок. Она прекрасно справляется со своей жизнью. И держать ее в четырех стенах – просто глупо.

– Когда у тебя появятся собственные дети, тогда поговорим о том, как ты будешь над ними трястись и что тебе покажется глупым.

И хоть я совершенно не горю желанием иметь детей, в словах Берсеньева, как ни крути, есть правда. Возможно, если бы у меня умер ребенок за ребенком и осталась бы только одна дочь, может, и я бы двинулся крышей. Проблема в том, что я их никогда не хотел и не хочу. Дети и жена – непозволительная роскошь.

И вот, казалось бы, давно уже все стихло, можно и привязаться к кому-то, но связь с Берсеньевым неожиданно могла закончиться летально. И тот факт, что мишенью был не я, не отменяет того, что грохнули бы нас всех, не дернись мы за беглянкой.

Хотя, если уж быть объективным, не мне его в чем-то винить. Если бы не он, ни моих родителей, ни меня уже давным-давно бы не было. Правда, я бы, может быть, и был, но на нарах. Да и вообще мужик он, по сути, нормальный. Пусть и с особенностями.

– И да, кстати, не затягивай с детьми. Маше будет полезно окунуться в материнство.

– Гриш, только давай без криминала.

– Ты о чем?

– О парне, который ее прячет у себя. Завтра спокойно ее заберем и на этом все. Не трогай его.

– Нет, Слава. Без криминала, но объяснить ему надо не только на словах. Так дела не делаются. Если бы Миша когда-то не работал у меня охранником, я бы еще понял. Но он многое знает. Вообще меня напрягает эта ситуация.

– Что именно?

– Он же мне ее сдал в первый день побега. Миша не дурак, прекрасно осознавал, что ему будет, если вздумает ее у себя прятать. Зачем ее надо было сдавать и тут же прятать? – хороший вопрос. А может, я всерьез недооцениваю Машу, и кто-то уже вовсю познает прелести взрослой жизни? Да хоть бы и так. Аминь.

– Может, жалко ее стало? Слушай, давай на ночь глядя оставим ее в покое. И так стрессанула за сегодня. Не пугай ее еще больше. А завтра заберешь.

– Хорошо, если просто жалко. И да, мы не заберем ее завтра. Ребята будут за ней посматривать. Там ей, как ни странно, будет пока безопаснее. И еще, – не скрывая улыбки, выдает Берсеньев. – Я вышел на того, кто меня пытался в очередной раз грохнуть. До тех пор, пока с этим не разберусь, пусть Маша останется там.