Эксперимент

Это ж каким надо быть дебилом, чтобы просить ее продефилировать в белье, если не будет никого продолжения? А его не будет, и не потому, что не могу затащить ее в койку. Могу, и без каких-либо последствий. Только так неинтересно. Трахать того, кто не горит желанием – вообще не мой вариант. Хочу, чтобы сама захотела. И захочет.

Вместо того, чтобы сказать, чтобы свалила с глаз моих долой и надела уже на себя платье, я молча встаю с дивана и подхожу к совершенно пуленепробиваемой с виду Наташе. Удивительно, но она не старается прикрыться руками.

Вдруг осознал, что хочу, чтобы она… взбрыкнула. Да, ее послушность и терпеливость меня сейчас даже раздражают. Но играет она равнодушную особу вполне неплохо. А может, из нее и вправду выйдет хорошая актриса.

– Признаться, я не ожидал, что ты выйдешь в белье. Да еще так быстро, – становлюсь в паре сантиметров от нее. Отвести взгляд от груди становится тяжелее. Можно подумать, баб голых не видел. А эта даже не голая. Однако фантазия работает на ура. Нездоровая какая-то реакция, напоминающая помешательство.

– Было бы еще быстрее, если бы я была чуть догадливее.

– Поясни, – наконец до меня доходит ее ответ.

– Застежка на лифчике спереди. Я думала, ты мне брак купил, – ясно. Не знаю, как заставил себя отвести взгляд от груди и встать сбоку от нее. Лучше бы я этого не делал. Теперь взгляд прикован к ее ягодицам. Вашу ж мать, это не задница, а какой-то ходячий шедевр.

– Тебе нравится это белье?

– Да, – не раздумывая, бросает она, чем еще больше вгоняет меня в ступор.

– Странно, а где взбрыкивания? Например, что грудь просвечивается?

– Она у меня красивая, пусть просвечивается. Главное, что трусы в задницу не впиваются. За них отдельное спасибо, – и все, меня накрыло очередной волной хрен пойми чего. Когда она говорит в своем стиле, у меня внутри что-то торкает. Не могу сдержать улыбку.

– А я твою филейную часть только в таких и представлял, – рука сама потянулась к ее ягодицам, но дотронуться не успел. Наташа тут же дернулась, как будто у нее глаза на этом самом шедевре.

– Кажется, у нас был договор. Ни пальцем, ни Чиполлином.

– А что Чиполлино склоняется?

– Да мне пофиг склоняется или нет. Я ЭГЭ сдала и слава Богу. Ой, вам, наверное, неизвестно, что это такое, да? В ваше сталинское время такого не было, – о, ну наконец-то, истинную сущность за равнодушной терпилой не скрыть.

– Сталинское? Детка, отними из две тысячи четырнадцатого года тридцать девять годиков.

– Ой, по математике я ЕГЭ не сдавала, если честно, я просто списала, поэтому могу ошибиться с вычислениями.

– А ты постарайся, раз хочешь быстрее домой, – прикалывается или реально туго с математикой, но считать начинает на пальцах.

Немного обдумав-таки, выдает:

– Тысяча девятьсот семьдесят пятый.