Экзамены для феи

Чудо, то есть я, снова попыталось вырваться, и снова безрезультатно.

— Не брыкайся, фея. Все равно никуда не денешься. Попалась.

* * *Ну все. Терпение мое кончилось. Никто не имеет права ущемлять бедную маленькую фею! Никто!

Без предупреждения распустила ментальные крылья. Урона от них никакого, даже не почувствуешь. Но когда Нольду в лицо розовой вспышкой прилетело что-то непонятное, он от неожиданности отшатнулся, рук не разжал, но хватку ослабил. Воспользовавшись этим, выхватила из-за пояса волшебную палочку и ткнула его в бок. Я уже со счета сбилась сколько раз вот так его тыкала! Белобрысый охнул от неожиданности, отпустил меня, сердито потирая ушибленное место. Я вырвалась на волю и, грозно сжимая в руках свое оружие, шагнула к парню.

— Ну все-все, фея, не буянь, — рассмеялся этот придурок, пятясь от меня спиной.

— Не смей меня трогать! Никогда! — прошипела, подступая к нему еще ближе.

— А то что? — глаза опасно полыхнули, и воздух стал на несколько градусов горячее.

Только тут до меня дошло, что я в порыве гнева пыталась угрожать старшекурснику, магу, Верхнему. Да он бровью поведет, и я сгорю, осыпавшись кучкой пепла.

Тяжело сглотнув, отступила. На шаг, потом еще на один. Не сводя с него подозрительного взгляда.

— То-то же, — хмыкнул мерзавец.

Отвернулся с ленивой улыбкой, но стоило облегчено выдохнуть, метнулся ко мне. Я бросилась в сторону с диким визгом. Мой вопль подхватило равнодушное эхо и разнесло по пустынным залам, многократно усиливая, искажая, превращая то ли в стон несчастного мученика, то ли в рев неведомого змея. С потолка мелкой крошкой посыпалась штукатурка.

Мы замерли, прислушиваясь к угасающим звукам.

— Ты чего голосишь? — почему-то шепотом заметил белобрысый, — разве не знаешь, что в Старом Крыле надо хранить тишину?

— Зачем?

— Чтобы выжить!

Я посмотрела на него, ожидая подвоха, но парень не улыбался.

— Даже непроходимые тупицы знают, что это место оставили, потому что сюда проникло Древнее зло!

— Первый раз слышу, — я попыталась смело улыбнуться, но вышло слабо, с натяжкой. Голос дрогнул.

— Здесь пропадали девушки. Средь бела дня, а потом их находили в подвалах, — мрачно продолжал он, — растерзанных.

Голос понизился до зловещего шепота.

— Только одну нашли живой. Она лежала на полу, в луже собственной крови и тянула руки, умоляя о помощи.

У меня во рту пересохло от ужаса.

Нольд медленно подступал ближе и, не отводя пугающего огненного взгляда, продолжал рассказывать жуткую историю.

— Ей пытались помочь, но не смогли. Из пола появились черные руки, впились в нее когтями и стали утягивать вниз.