Элемента.М

Глубокими морщинами пролегло оно по лицу, придавая ему выражение глубокой скорби, но высоко поднятый волевой подбородок усложнял впечатление ощущением несломленности. Да, время беспощадно, но и она не сдалась!

- Дорогая, к тебе гости, - сказала бабушка, и отошла в сторону, пропуская вперед отца.

Виктория не знала, чем так провинился перед ней отец, но каждый раз, когда он смотрел на неё, глаза его наполнялись слезами. И кроме такой естественной при взгляде на больного ребенка боли, она видела в них что-то еще. Сожаление? Безысходность? Она не любила приездов отца именно из-за этих, пронизывающих её своей безнадёжностью, глаз.

Но сегодня она ждала его не как неизбежное зло, сегодня она была ему искренне рада – он привел Его. Наконец-то они познакомятся.

- Виктория, это Дэн Майер, мой коллега, я тебе про него немного рассказывал, - сказал, наконец отец.

И Дэн вышел у него из-за спины и искренне и открыто улыбнулся.

- Очень рад познакомиться!

Невозможно было не ответить на эту улыбку.

- Какой сегодня удивительно солнечный день, - воскликнула бабушка, глядя в окно.

Но Виктория знала, что ее Солнце стояло сейчас в центре этой комнаты, и вся туманная галактика оставшейся жизни Виктории сейчас изменяла свой курс и закручивалась по спирали вокруг ставшего единственным для нее источника тепла и света.

Виктория только улыбнулась. Она не хотела портить момент звуками своего начавшего пропадать и скрипеть голоса.

- Прости, что побеспокоил, - извинился гость, и промолчать уже было невежливо.

- Ничего, - сказала она тихо, - У нас и так слишком редко бывают гости.

Бабушка сокрушенно покачала головой, но её видела только Виктория.

Да, Виктория ненавидела гостей, и под любыми предлогами избегала их появления в этом доме, чем доставляла близким немало хлопот, но, в конце концов, говорить об этом в присутствии гостей даже умирающим девушкам невежливо.

- Что читаешь? – спросил Дэн, обратив внимание на книгу.

- А, это, - она закрыла книгу, повернув ее невнятной обложкой к себе, - Какая-то муть. Я давно заметила, как только отмечено какой-нибудь наградой – лучше даже не открывать. Вот это, например, Пулитцеровская премия.

- Понимаю. Это что-то типа высокой кухни для гурманов. Вычурно, с претензией, но совершенно несъедобно, - улыбнулся он, подходя ближе и засовывая руки в карманы. Солнце светило прямо ему в глаза, он щурился.

- Да. Или как интерьер жилища какого-нибудь именитого дизайнера. То весь дом изнутри листовым железом отделан, то лестница из штабелированного стекла, - поддержала Виктория, стараясь говорить чуть громче и понимая, что ее голос с этим справляется.