Элемента.N

Она рассматривала кольцо со всех сторон. По внутреннему ободку шла какая-то надпись. По наружному тоже была надпись, но буквы настолько стёрлись, что невозможно было ничего разобрать. Интересно, как носила его бедная старушка? Да и носила ли?

Ева поставила подозрительное кольцо на журнальный столик вертикально, камнем вниз с сомнением посмотрела на него изнутри. А потом решительно вдавила в торчащее из него остриё палец. Из проткнутого пальца прямо по прозрачным граням в оправу кольца потекла Евина кровь. «Надеюсь, наполнить этот резервуар крови мне ещё хватит?» — невесело подумала Ева, морщась от боли.

Всё же подушечки пальцев – не лучшее место, что брать кровь, слишком чувствительно.

Оказалось, места в оправе было всего на пару капель, и Ева с удовольствием освободила палец. Хотела по старой привычке засунуть его в рот, но кровь ещё текла, и ей пришлось встать и замотать палец салфеткой. Может не мешало бы продезинфицировать ранку, но мысль об этом напомнила ей про Дэна, и мучительно поморщившись уже от душевной боли, Ева удовлетворилась бумажным платком.

Ей казалось, она потратила не больше нескольких секунд на всё это, но, когда она вернулась, камень изменил цвет, и никаких следов крови на кольце, словно она вся впиталась в минерал.

Ева слышала про хищные растения, но про хищные булыжники в несколько карат ей слышать не приходилось. Ева подняла кольцо к глазам, камень стал кроваво-красным. Не сказать, что она удивилась. Со знанием дела она снова нацепила кольцо на средний палец руки, камнем к тыльной стороне ладони. И в тот момент, когда его хищное жало снова воткнулось в кожу, Ева будто погрузилась в сон. "

"Она видела себя, Дэна, Романа. Видела открытый гроб с телом тёти Зины на кладбище. Видела рабочих с той стороны могилы, и старушку – Ева не помнила, как её зовут – которая что-то шептала над гробом, прощаясь. И тот, чьими глазами она сейчас всё это видела, тоже пошёл к гробу, и наклонился, поправляя на тёте Зине саван. А вот и худая морщинистая рука со знакомым кольцом, и камень, мерцающий на раскрытой ладони скорее голубым, чем розовым цветом. Но вот рука с силой сжимается в кулак, чуть дрогнув в том момент, когда острый камень вонзается в плоть, и Ева видит, что другой рукой старушка опускает в гроб какой-то предмет.

Рука снова поправляет саван, гладит усопшую на прощанье по ледяной руке и начинает отходить от гроба. Старушка отходит, уступая место следующим прощающимся.

Ева очнулась. Оказалось, она даже не закрывала глаза. Так и грезила наяву. Она разжала кулак – камень снова был голубым, таким, каким она видела его только что на руке у бабки. Наверно, Кэкэчэн призвала её именно для того, чтобы передать кольцо.