Элемента.N

— И ещё, — окликнул его в дверях магистр, — Мне жаль, что я не смог ответить на все твои вопросы, но обещаю, мы вернёмся к этому разговору. Вернёмся, когда ты будешь готов.

Дэн вышел от Магистра со странным чувством. Всегда, всю свою сознательную жизнь он принимал решения моментально. Именно зажатый в рамки времени, когда решать нужно здесь и сейчас, не раздумывая и не теряя ни секунды, он соображал лучше всего. Его не беспокоило, что он чего-то не знал, недооценил, не учёл – учесть всего невозможно, просчитать всё нереально. И он хватал ребёнка и бежал из-под покосившегося землетрясением дома, выворачивал руль в сторону и держал, понятия не имея какая из этих сторон — сторона заноса, отталкивался от обрыва и прыгал, не зная, приземлиться он в море или на острые камни далеко от линии прибоя. Правда, в последнем случае море действительно было далековато, но он успел выдохнуть за мгновенье до того, как упал. И никогда интуиция его не подводила. Он словно чувствовал, что будет через секунду после того как он что-то сделает, и просто делал. Но после того как он сказал Еве то, чего не должен был говорить, ему словно изменила его удача. Он ни в чём не был уверен, он начал бояться делать что-то не подумав, и первый раз за свою жизнь он решил, что к следующему разговору с Магистром он должен подготовиться. Подготовиться настолько тщательно, насколько сможет и даже лучше. И он посвятит этому все силы и время, что у него есть.

Физически он тоже чувствовал себя не в форме — он сто лет не был в спортзале, он забыл, когда брал в руки пневматическое ружье, он, наверно, подтянуться не сможет больше десяти раз. Но сейчас заходить в спортзал он не стал – были дела важнее. Хотя даже в них он был сегодня не уверен. Ему нужно было поговорить с Арсением, и он надеялся, что они вместе придумают как им исправить ситуацию, которая сложилась у них с Евой. И он должен был увидеть Еву. Просто увидеть. Хотя бы просто увидеть. И он никак не мог решить сначала ему нужно к Арсению или всё же к Еве. И ткнул в телефон наугад.

Гудки шли, но она не ответила. Опять не ответила. Как обычно, не ответила. Он хотел узнать у Арсения стоит ли ему к ней идти, но передумал.

— Ева, — позвал он, неловко переминаясь с ноги на ногу в её прихожей. — Ева! Ты дома?

И не дождавшись ответа, вошёл в комнату. И тут же замер на пороге. Он ожидал увидеть в её глазах всё что угодно — злость, ненависть, презрение, разочарование. И он упал бы на колени и молча слушал всё, что она скажет, лишь бы только слышать её голос. Но на то, что он увидел, он не знал, как реагировать.

Она стояла в дверях кухни, прижав к груди руки, и в глазах её был страх. Нет, не страх, ужас.