Элемента.N

И когда Ева уже готова была со скорбью принять, что Алиенора Кастиниди не имеет к этому никакого отношения, старушка вдруг прищурилась и подвинула телефон ближе.

- Какого цвета у тебя глаза? – глядя все еще в телефон, а не на Еву спросила она.

- Синего,- ответила Ева, замирая.

- Как звали твоего отца?

- Пеон, - ответила Ева, не задумываясь и коротко глянув на Дэна, заметила, как он подавил улыбку.

- А в каком году ты родилась? – посмотрела старушка на Еву, - Хотя, зачем я спрашиваю? Тебе явно меньше пятидесяти.

Она поднесла телефон прямо к глазам, явно пытаясь лучше разглядеть Евиного отца, Ева помогла ей, сделав изображение больше, и крестила под столом пальцы всё еще надеясь на удачу. По лицу Алиеноры ничего невозможно было понять.  И вдруг она положила телефон на стол, зажмурилась и зажала пальцами переносицу. Секунд через двадцать гробовой тишины, которые показались бесконечными, она открыла полные слез глаза.

- Я не уверена, что это может иметь какое-то отношение к тебе, - наконец сказала Алиенора, промокая глаза салфеткой, - И это было лет шестьдесят назад. Мне тогда было, примерно, столько же лет как вам сейчас. Вы, кстати, ешьте, ешьте, чай пейте, пока он совсем не остыл, - она посмотрела в почти полную Евину кружку, - Чего вы застыли как истуканы?"

"Движение за столом кое-какое появилось: Дэн начал жевать, Виктория одним глотком допила свой чай, Изабелла положила на стол вилку, которую зажимала в руке, а Арсений просто откинулся на спинку стула, готовясь внимательно слушать.

Алиенора не заставила себя ждать и, пошмыгав носом, заговорила тихо и медленно.

- Я работала в тот год с архивами одного музея и обнаружила совсем ветхий отрывок рукописи неизвестного античного автора. Описывалась какая-то битва, всего несколько предложений, но неожиданно, она ожила, и я оказалась на поле сражения. И первое что я увидела – был истекающий кровью воин.  Не задумываясь, я кинулась ему помогать, стала стягивать с него доспехи. Он был еще совсем мальчик, светловолосый кучерявый мальчик с пронзительно синими глазами, смотрящими в небо. Ему уже не было больно, но он был еще жив. Я пыталась остановить кровь, зажимала руками его рану. Я даже успела подумать: «Сейчас бы его в нашу операционную», когда глаза его остекленели.  Я увидела летящее в меня копье и моментально перенеслась назад. Но оказалась не в музее, а как раз там, о чем последнем подумала – на полу в операционной. И я была в шоке, когда увидела рядом с собой бездыханное тело этого юного вояки.

Она ненадолго замолчала, глотнула чай, перевела дыхание, сделав несколько глубоких вдохов. Никто не шелохнулся и в глубокой тишине она продолжила.

- Наши врачи, к счастью, не задают лишних вопросов. Парень тут же оказался на операционном столе. Его сердце завели, его раны залатали.