Элемента.N

- Я уже тебе поверила однажды, и блеяла потом с бледным видом какую-то жалостливую фигню про украденного из роддома младенца. Надеюсь, это была правда?

- Ни единого слова! – гордо произнес Баз.

- Вот ты – сволочь! Какого черта я тогда рассказывала с умным видом эту полнейшую херню?"

"- Откуда мне знать с каким видом ты там кому что рассказываешь, я же не твой стилист!

- Баз, я наговорила про Феликса по твоей милости какой-то ерунды! Как я теперь буду оправдываться за эту ахинею? – занервничала Ева.

- О, я надеюсь, тебе не придется, - сказал он спокойно, - Феликс подтвердит твою историю слово в слово.

- Отлично! Я что теперь еще и Феликса должна попросить подтвердить мою ложь? – Ева в сердцах стукнула о стол чашкой из которой пила, и у чашки отвалилась ручка, - Замечательно! Разбила из-за тебя свою любимую кружку.

- Я тебя заставлял стучать о стол кружками? – возмутился Баз.

- Но ты меня подставил! – сказала она, в сердцах кидая вслед за отломанной ручкой в мусорное ведро и кружку.

- Я тебя не подставлял, и если бы ты дала мне вставить хоть слово, то уже знала бы, что, то что ты рассказала подружкам – это так сказать официальная версия - то, что всем рассказывают и Феликс, и Клара, и его отец о том, как он появился на свет.

- Но ты сказал, что в этом нет ни слова правды? – не поняла Ева.

- Да, правды в этом действительно нет ни слова, - подтвердил Баз, - Ну, разве что только то, что Анатолий Франкин его настоящий отец.

- Кто? Франкин? Тот самый психиатр?

- Тот самый, - спокойно подтвердил Баз, - Мне кажется, вы даже лично знакомы.

- Да, Феликс знакомил меня со своим отцом, но, мне кажется, его звали как-то иначе.

- Да, в школе его звали Филипп Ранк, под таким именем его знал и Шейн, но с того времени столько воды утекло.

- Снова эта семейка! – возмутилась Ева, - Куда не ткни, отовсюду уши этих Шейнов торчат. Так значит, эта пиявка беременна и скоро поправится?

- Да, поправится, какой бы смысл ты не вкладывала в это слово.

- Оно и к лучшему, - вдруг обрадовалась Ева, - Девушке, носящей чужого ребенка, от моего парня в лучшем случае достанется уважение, как будущей матери.

- А в худшем? – зачем-то поинтересовался Баз.

- В худшем – ничего! Ничего ей от него не перепадет.

- А если она убедит его, что это его ребенок?

- Ты там в своем уме вообще? – возмутилась Ева.

- Я – нет, - отозвался Баз, - если ты не забыла, я-то как раз в твоем! Но судя по тому как ты его ревновала к их совместному переходу, а вернулся он пьяным до невменяемости, такой шанс есть.

- Ты хочешь сказать, что они могли? – Евин мозг отказывался воспринимать слова, она не могла поверить.

- Я хочу сказать, что знаю не всё! Есть у алисангов такая присказка: что знают двое – не знает никто, но, если узнает третий – узнает весь мир.