Элемента.N

— Я вообще ничего про кладбище и не знал, мне Ева рассказала, — ответил Дэн, и боль сдавила его грудь при воспоминании о девушке. Он старался не показывать вида, но вздох, который он пытался подавить, всё же вырвался.

— А, ну эта известный специалист по нашему кладбищу, она на нём, считай, выросла, — ответил дед, и лицо его озарила тёплая улыбка. — А в нашей деревне, значит, почти век спустя появилась некая местная жительница, с документами той самой Купцовой, хотя с чего мы взяли, что той самой? Фамилия простая, распространенная, мало ли совпадений.

— Есть еще один интересный момент.

Бабка в нашем Доме Престарелых появилась не одна, а с комодом. И на комоде стоят буквы «Е.К.», и именно такими вензелями, говорят, было на пивоваренном заводе помечено оборудование, мебель, много чего. Вряд ли всё это могло появиться за те полгода, что Купцовы были хозяевами завода, со дня свадьбы до дня их гибели. А дочь Ланца, которая уже не Ланц, а Купцова – выжила. Значит никто иной, а именно она взяла на себя контроль над заводом, или кто-то, кто выдавал себя за неё. А были у этого Ланца ещё дети?

— В том то и дело, что не было.

Овдовел он рано, так больше и не женился. И у Купцовых никого не осталось, — ответил дед и крепко задумавшись, встал и принёс чайник.

— Спасибо, я больше не буду, — отказываясь, помахал Дэн рукой перед своей пустой кружкой.

Дед налил себе чай, который лился из носика мутной кирпичного цвета струёй, и только смешавшись в кружке с остатками жидкости, становился прозрачным и тёмно-коричневым. Вернув чайник на печку, дед снова сел напротив парня.

— А про вензеля ты откуда знаешь? – спросил он.

— Про них рассказывали те, кто на бумажной фабрике работал, да хоть та же Зинаида Ивановна Одинцова, что недавно умерла, — и снова сердце Дэна откликнулось болью в груди.

— Ну, что ж, вензеля так вензеля. Бабка сама созналась, что она Елагина. Комоды такие с нашей фабрики, считай, в каждом доме есть, время было такое – всю фабрику растащили по досточкам. А Купцова та самозваная, поди, давно уж и сгинула, как и правда о ней. Ты-то зачем всё это ворошишь?

— Да так, не за чем, — отмахнулся Дэн, понимая, что тема исчерпана, — просто из любопытства.

И видите, правильно пришёл, не ошибся.

Дэн пытался радостно улыбнуться деду, но тот смотрел на его ненатуральную весёлость исподлобья.

— Ну, а теперь говори, зачем на самом деле пришел, — сказал дед спокойно, и от угрозы в его голосе у Дэна по спине побежали мурашки, он не был уверен, что дед его просто пугает. Но сегодня ему не было страшно, острая требовательная боль у него в груди притупляла страх, хотела жертвы, жаждала крови, подталкивала Дэна броситься грудью на острый клинок.