Элемента.T

Двенадцатым из их команды, — Вы перебили своих!

— Скажи, чтобы доспехи усилили по бокам, — сказал он, и голова его безвольно упала.

— Эдвард! — тряс его Дэн, но душу его, наверно, с той стороны тумана, уже ждала кера. Он закрыл его пронзительно зелёные глаза.

— Арсений!  — крикнул он и только сейчас понял, какая гробовая стоит тишина. — Эдвард Одельгард, — его резануло догадкой это «гард» в конце фамилии. — Ты случайно не  знаешь, как он погиб?

— Эдвард? — подскочил к нему Арсений и в ужасе уставился на мёртвого рыцаря. — Последний по мужской линии Гард? Несчастный слу… — он запнулся. — Этого не может быть! — сказал он, не в силах отвести глаза от узкого бледного лица, обрамлённого темными волосами. — Но тело его так и не нашли.

— Этого в принципе не должно было быть, — сказал Дэн, поднимаясь и осматриваясь. — Вот здесь ещё один твой родственник.

Он на всякий случай прижал руку к шее парня, который был одним из избранных, но это было лишнее, и так было понятно, что он мёртв.

— Не может быть! Марк! — второй раз воскликнул Семён. — Они родились с разницей в пятьдесят лет, а погибли в один день? Он просто исчез. Его посчитали оставшимся в прошлом.

И он ещё сетовал на то, что никогда не видел столько своих родственников в один день, правда, мёртвых, но Дэн уже не слушал его. Он осмотрелся, понимая, что возможность перемещаться восстановилась и люди покидали это место. Среди окровавленных тел рыцарей Ордена он искал ту, которой обещали, что она не умрёт, а убили первой. И он увидел её, и то, что так тщательно скрывал в своём прошлом Франкин. Прошлое, оставшееся в единственной памяти — памяти Кэкэчэн.

В луже собственной мочи, всё это время прикрываясь погибшей девушкой как живым щитом и притворяясь мёртвым, теперь сидел и плакал Филипп Ранк.

— Беги! — сказал ему Дэн, показывая вверх. — Уже можно!

И плюнул, когда от него и след простыл.

— Мы должны их похоронить, — сказала Кэкэчэн, закрывая синие застывшие глаза девушки.

— Почему переход открылся? — обратился Дэн к тому, которого видели только он и Кэкэчэн.

— Двадцать смертей, — ответил Ватэс. — Двадцать — это магическое число богов, так же как один оборот Луны.

— Двадцать одна, — сказала Изабелла.

— Двадцать душ потеряны навсегда. Такова была цена. А этот, последний — и он показал не в сторону Эдварда, а куда-то себе за спину, — он жив.

— Магистр? — Дэн с удивлением уставился на взлохмаченного старика, сидящего на полу. — Но ведь на него напали вторым.

— Его всего лишь ранили. Он ведь успел хлебнуть волшебный эликсир. Хотя притворялся мёртвым очень убедительно.

— Это, видимо, у них семейное, — сказал Дэн и снова плюнул.

— Но я тоже кое-что сделал, — сказал Ватэс, когда Магистр поспешно ретировался.