Элемента.T

— Ну, надо же! — Феликс достал из ящика фотографию и громко чихнул. — Простите! Мой дом. И он совсем не изменился с 1912 года.

На обороте фотографии стоял год, название улицы и номер дома.

— Будь здоров! — ответила ему старушка. — Да, никогда точно не знаешь, что найдёшь, глотая архивную пыль.

— Если это настоящая фотография, нам нужен вен, — Дэн всматривался в черно-белое изображение.

— Здесь есть и кое-что интересней, только тогда вам понадобится кера, — Алиенора немного покопалась и извлекла из коробки изрядно попорченную водой и временем бумагу с печатью.

Феликс аккуратно перехватил её за уголки и начал вчитываться в размытые чернила. Изящные размашистые закорючки никак не хотели складываться в слова, но, всё же он разобрал, что кого-то признавали законной наследницей.

К концу записи буквы у него перед глазами стали расплываться, и Феликс увидел пожилого мужчину в старомодном костюме, пенсне, с усами и пышными бакенбардами. За массивным столом он подписывал бумагу.

— Не зря ли ты делаешь это, Николай Михайлович? — спросил его стоящий рядом элегантный джентльмен с седой раздвоенной бородой.

— Так дочь же она мне. Родная кровь. Чего ж будет в приживалках всю жизнь мыкаться? Мать её я замуж пойти не уговорил, так хоть дочь законной наследницей сделаю. А то не ровен час сгину, а это всё кому тогда останется?

— Жаль, что наследника ты так и не родил.

— Жаль, Петя, жаль. Да только что ж поделаешь. И жена родами померла, и дочь старшую не уберёг. Думал, хоть зять у меня путный будет. Эх! — Он махнул рукой и достал из нагрудного кармана часы на цепочке. — Пора!

— Так разве ж плох зять?

— Не береди ты раны, Петя! Слабый он, чувствительный как девка. А после смерти Дусеньки ещё и за воротник регулярно закладывать стал.

— Вот ведь ирония то, — сказал бородач, беря со стола и вчитываясь в бумагу. — И одна дочь Евдокия была и вторая.

— Да имя то у неё было странное, то ли гилякское, то ли нанайское, и не выговоришь ведь с первого раза. Да в перепись ей другое дали. Вот и получились обе Дульсинеями, — и он снова махнул рукой и встал.

— Кажется, у нас уже есть кера, — сказал Дэн. Феликс отвлёкся на его голос и видение пропало. Дэн выхватил у него бумагу. — Нам не обязательно туда и ходить. Купец первой гильдии Николай Михайлович Ланц признаёт своей дочерью и законной наследницей Евдокию, по матери Елагину.

— Интересно, это ж по какой такой причине? — Алиенора, несмотря на предложенный Дэном стул так и осталась стоять, пристально разглядывая Феликса.

— Она ему родная дочь, — пояснил Феликс. — Не в законном браке рождённая, но всё же родная.

— А ты, значит, кер, хоть выглядишь как стопроцентный азур?

Алиенора не ждала ответа, и Феликс только неопределённо пожал плечами. Ему задавали это вопрос так часто, что он привык.