Элементально

— Не трожь!

Его шумный выдох смешался с грозным рычанием, но шаг навстречу Герман так и не сделал. Наоборот, резко развернулся и стремительно зашагал в сторону парка.

— Идем!

А мне вдруг стало его так жалко. Ну просто ужас. Да такой, что словами не передать. Вся эта его властность, надменность — пшик! Мне просто страшно, а ему каково?

— Марьяна! — Злой окрик не отрезвил, а лишь заставил качнуть головой.

Он болен. Он просто болен.

— Не испытывай мое терпение! — Он вернулся и угрожающе навис, прожигая меня таким взглядом, что, кажется, сейчас загорятся даже камни.

Но то ли еда повлияла, то ли жалость, то ли вовсе проклятие дало сбой, я почти спокойно выдержала его взгляд и насмешливо уточнила:

— А то что? Запрешь? Изнасилуешь? Убьешь? Взгляни на себя со стороны! Ты жалок! Приказываешь мне, зная, что страх туманит мысли и я не могу отказать. Командуешь! Унижаешь! Хотя не имеешь на это никаких нрав! — Я повышала голос, не в силах остановиться, и уже практически кричала: — Я согласилась на ужин, желая просто спокойно поесть, а не трястись в ожидании кары небесной.

А ты? Ведешь себя, как маленький капризный ребенок, которому родители не купили игрушку. Рычишь, угрожаешь, топаешь ножками! У тебя есть все! Богатство, сила, власть, магия, самые роскошные и красивые женщины мира, но тебе все мало! Мало и мало! Вот только знаешь что? — Я сама шагнула к нему и, бесстрашно глядя в глаза, зло закончила: — Не все можно купить! А теперь верни меня в академию. Сейчас же!

Он меня вернул.

Сразу же. Не глядя, ничего не говоря, но в ушах, словно наяву, стоял оглушительный рев. Истошный вопль, крик отчаяния, болезненный вой. Все это смешалось в моей голове, когда его губы коснулись моих в жестком поцелуе. Больно, как же больно! Нервам, душе, телу!

Дикий, необузданный ужас поднимался из самых глубин разума, накрывая меня волной беспросветного мрака. Необъяснимое, невозможное в обычной жизни чувство. Проклятое, мерзкое, невыносимое.

Слабели ноги, тряслись руки, дрожали губы, из глаз градом текли слезы… А он все целовал и, казалось, никак не мог остановиться.

Словно не видел, что держал в руках безвольную куклу. А может, и видел, но просто издевался. Давал понять, что возьмет свое в любой момент, когда захочет.

— Ненавижу… — прошептала одними губами, и он так резко отстранился, отпуская, что рухнула к его ногам. — Ненавижу!

Кажется, я все-таки потеряла сознание.

С самого начала все пошло не так.