Элементально

Вряд ли драконище собрался насиловать меня прямо во дворце за считаные минуты до начала приема, так что позволила не только себя поцеловать, но и обнять. Да что там! Сама положила руки ему на плечи, чтобы чуть позже зарыться пальцами в его волосы. Окутанная артефактами, как елка мишурой, внезапно я испытала такое острое, почти болезненное возбуждение, что неосознанно всхлипнула и, не отдавая себе отчета в действиях, прижалась к дракону крепче. Он был источником моей боли и в то же время унимал ее, целуя так страстно и одновременно нежно, что кружилась голова и подкашивались ноги."

"Боги, что я делаю?! С кем? Зачем??? Но как же это сла-а-адко!

— Кхе-кхе, — раздалось ироничное покашливание чересчур близко, и Герман дернулся, словно от испуга, хотя я могла поклясться, что он подстроил наш поцелуй именно ради этого.

А когда увидела обоих величеств, не смогла не признать, что спектакль был разыгран как по нотам.

Император смотрел на графа с понимающей усмешкой и легкой завистью, а императрица — с откровенным возмущением и… досадой?

— Граф! — негодующе воскликнула ее величество, изображая оскорбленное достоинство. — Как вам не стыдно?! Во дворце! Перед важным приемом! Что о вас подумают окружающие?!

— Прошу простить. — Дракон потупился, но вряд ли мне показалось, что уголки его губ дрогнули в самодовольной усмешке. — Не смог удержаться.

— И я его прекрасно понимаю, дорогая! — поддержал Германа его величество, скользя по мне откровенно оценивающим мужским взглядом, так что резко захотелось проверить, не видно ли чего лишнего.

Смущенно опустила взгляд вниз, присев в подрагивающем реверансе, а сама быстро оценила возможный ущерб, нанесенный требовательными руками Германа. Вроде все было на своих местах. Куда он там пялится, извращенец?!

— А вот и нет! — капризно заявила императрица и тоже взглянула на меня, но уже капельку брезгливо. — Марьяна, приведи себя в порядок! У тебя помада размазалась по всему лицу. Возмутительно!

Если она планировала расстроить меня этим заявлением, то очень сильно ошиблась. Для испорченного настроения мне требовалось кое-что посильнее, чем обычная женская зависть.

— Простите, — пролепетала как можно стыдливее и присела еще ниже. — Просто Герман… — Я намеренно выдержала паузу подлиннее, чтобы кое-кто занервничал, а кое-кто прислушался. И едва слышно закончила: — Не могу отказать жениху, особенно когда он так настойчиво просит…

Надеюсь, покраснела.

Не знаю, поверила ли императорская чета в мою игру или нет, но ее величество с осуждением поджала губы, тогда как его величество понимающе ухмыльнулся, и они ушли. Дождалась, когда за ними закроется дверь, и тихонько выдохнула.