Элиза и ее монстры

– Она не хотела, – выпаливает Салли, – но не потому что… А, вы ничего не понимаете! Вечно твердите, чтобы мы были осторожны и делали правильные вещи, а потом выкидываете такое. – Он выхватывает что-то у Черча – выпускной номер «Уэстклиффской звезды». – Это была плохая идея. Очень плохая. Вы выставили ее перед миллионами людей, и далеко не все они милые и славные. Она теперь никогда не будет в безопасности. Но вы знаете, что является самым…

– Самым досадным, – подсказывает Черч.

– Что является самым досадным? – Салли разводит руки, словно охватывает и «Уэстклиффскую звезду», и компьютер, и все остальное. – Мы могли бы избежать этого, если бы вы дали себе труд погуглить «Море чудовищ». На это хватило бы полминуты. Вы хотите знать о всех других сторонах ее жизни, но никогда не обращали внимания на эту.

Делаю шаг назад, под моей ногой скрипит половица. Все четверо поворачиваются ко мне. Мама плачет. Папа бледен.

– Почему ты ничего не говорила? – всхлипывает мама. – Мы думали, это пустяк. На твоем счету никогда не было столько… налоги…

– Вы сказали ему, что мои налоги – это мое дело и вы хотите, чтобы я сама занималась ими. – Мой голос дрожит.

Папа тяжело сглатывает:

– Мы никогда ничего не выдали бы газете, если бы знали, как в действительности обстоит дело. Мы думали, это просто развлечение. Мы хотели показать тебе, что гордимся тобой. И «Звезда» – такая маленькая газета, кто вообще ее читает? Это должно было остаться между нами. Только между нами."

"Снова пожимаю плечами. Они ждут, чтобы я сказала что-нибудь, но что я могу? Я должна сердиться? Простить? Но родители никогда так не извинялись передо мной. Они никогда не допускали столь ужасной промашки. И какая-то часть меня представить не могла, что такое в принципе возможно.

Мама начинает плакать всерьез. Она встает и выходит через другую дверь в коридор, ведущий в их кабинет. Черч идет за ней.

Спустя какое-то время я спасаюсь у себя наверху. Ложусь на кровать, свернувшись калачиком. По телевизору идут «Собачьи дни», звук выключен, и чувствую я себя совершенно очнувшейся. Как будто все детали проявились четче, чем прежде. Голова у меня не кружится.

Спустя десять минут Салли стучит в дверь и просовывает внутрь комнаты свою немытую голову.

– Ты в порядке?

– А я и понятия не имела, что вам столько известно о «Море чудовищ», – говорю я.

Он дергает плечом:

– Нам хотелось знать, чем ты все время занята. Ты ведь наша старшая сестра, верно? Но ты словно живешь… в другом мире. Это странно. – Он снова поводит плечами. – Мы читаем комикс. Я и Черч. И все наши друзья тоже, но мы никогда не рассказывали им, кто ты такая, потому что подозревали, что может случиться нечто подобное. Это действительно прикольно. Не то, что произошло, а то, что ты сделала.