Та, что подарила жизнь

Вдавил её…

Вера едва слышно пискнула, прикусила губу, выгнулась, сама себе напоминая кошку во время течки. От нетерпения, от незнания, от непонимания, что задумал Тарас, как он отреагировал на её слова и её обнаженность, она терялась. Мужчина дал понять, что желает доминировать. Она не возражала. Ей бы только увидеть его лицо… Заглянуть в глаза… И сразу же в голове взорвалась мысль: зачем?

Не видя его яростно пылающих глаз, она может поддаться иллюзии и решить, что происходящее здесь и сейчас – по взаимному влечению.

То, место, где его рука касалась обнаженной кожи Веры, жгло. Девушка закрыла глаза и расслабилась. Пульсация внизу живота усиливалась с каждой минутой, Вере захотелось сжать ноги, чтобы немного приутихло давление.

Куда там…

– Значит, вот как, Вера… – не только рука Тараса обжигала кожу, но и его голос, лишающий воли.

Вера воспринимала его слова сквозь пелену. Да и не хотела она на них реагировать. Он снова рядом. Близко. Очень близко.

Но ей этого было мало. Хотелось проникновения. Хотелось чувствовать его распаленную кожу, видеть потемневшие от страсти глаза. Поволоку в них… Вера сама склонила голову, с силой прикусив нижнюю губу.

Стоять и не шевелиться, никак не реагировать на происходящее, не пытаться податься назад, прижаться бедрами к его паху – было сущим наказанием. Вера не двигалась. Она не знала, что задумал Тарас, но готова была поддаться на любую его провокацию.

Рука мужчины заскользила по позвоночнику Веры, слегка вдавливаясь в кожу, давая прочувствовать силу прикосновения. Девушка из последних сил держалась, чтобы не всхлипнуть от рвущегося наружу напряжения.

– Девочка выросла, да?

Голос Тараса не подобрел. Каждое слово оставляло отпечаток в душе Веры. Колкий. Едкий.

Она молчала…

Смысл говорить?

Он в своем праве.

Вера сама пришла. Согласилась.

Тарас не настаивал. Он берет только то, что ему дают.

Шесть лет назад она тоже пришла к нему…

Вера мотнула головой, прогоняя наваждение. Если снова скатиться в прошлое, то не выплывет. Она это чувствовала. Сорвется, и на этот раз всё может закончиться непонятно чем. А у неё Катя.

Рука мужчины заскользила вниз. Вера облизнула пересохшие губы и постаралась дышать ровнее."

"Тарас не причинит ей вреда… Никакого. Почему её так сильно штормит? Кидает из крайности в крайность? С одной стороны, она мнит себя жертвой, расплачивающейся за спасение, и словно посыпает пеплом голову за прошлое. С другой, жертвы не текут, между ног у них не полыхает огонь возбуждения.

Вторая рука мужчины опустилась на ягодицу Веры и ощутимо сжала её.

А потом…

Потом Тарас сорвал с девушки платье, окончательно оголяя.

Некоторое время ничего не происходило.

Вера не двигалась. Не двигался и Тарас.

Он смотрел.

На неё.

Долго. Пристально.

Не отходил.