Та, что подарила жизнь

Адреналин, заменивший панику и удушливый страх, продолжал гулять по крови Веры, трансформируясь в возбуждение. Она может сослаться на гордость и снова отгородить себя от Тараса, а может позволить случиться «им».

Снова.

Нет. На этот раз всё не так.

Сейчас Тарас берет на себя инициативу.

И его взгляд… Вера не в состоянии устоять. Ей необходимо чувствовать Тараса.

* * *ТАРАСТарас затаился, как лев перед прыжком. Позабыл, как дышать. Как двигаться.

Была только Вера.

Всегда только она…

С того самого момента, как он приземлился и ступил на российскую территорию, точно знал: все дороги ведут к Вере.

К той, которую не мог забыть.

К той, что приходила к нему во снах. Не в кошмарных, а, наоборот, полных наваждения и дикой тоски. Его душа рвалась к ней. Несмотря ни на что… На все те преграды, что выстраивал её отец. Спрашивается, нахрена? Уже потом, спустя годы, когда старик Барисов его увидел, он ведь испугался. И начал заметать следы. А Тарас, как часто бывает, слишком уверенный в своем праве и возможностях, не заметил очевидного – того, что лежало на поверхности.

От своих чувств он бежал тоже. Говорил: если его и Веру жизнь раскидала по разным полюсам, не стоит идти наперекор обстоятельствам.

И упорно шел.

Не мог иначе.

Завод ему сдался зачем-то. Тоже говорил себе, что именно из-за него он снова и снова возвращается в Россию. И первым делом поручил своим людям узнать всё про Веру – чем живет, чем увлекается. Замужем ли. Ждал информации, не спал. Метался по дому, себя не узнавал.

Её увидеть хотел.

Старику тоже доложили, что он вернулся, и понеслось. Барисов почуял, что пахнет жареным, и начал запутывать следы, проворачивая нехилые многоходовки, отвлекая его от дочери и… внучки.

Тарас не спешил. Ему сообщили, что Барисов болен, что вот-вот уйдет, и, если бы тот не пытался напоследок напакостничать, Тарас год назад решил бы основной вопрос с заводом.

Новость о том, что у Веры есть дочка, выбила его на пару дней. Он места себе не находил, ждал подтверждения. Тарас хорошо помнил, как всматривался в дату рождения. Думал. Сверял. Его… Ведь его же?

Дальше были фото, тест ДНК и холод, что на некоторое время остудил его пыл. Правильно, ни одна девочка не будет ждать с того света мужика.

Тарас принял решение не трогать Веру. Он намеревался появиться в её жизни чуть позже. Сиваков, сука, поторопил. Тарас прилетел в страну, и тут его огорошили. Он уже намеревался ехать сам, когда Вера позвонила. Он не мог оставить свою девочку в беде.

И всё. Пока ехал, никак не удавалось собраться. Увидит её сейчас… Он же не позволял себе видеть Веру. Такой еб*ый запрет в голове встал, и не сдвинуть его никак.

Хорошо его перемололо: что физически, что морально. И если физически он более-менее окреп, то относиться к Вере адекватно так и не смог.