Измена. Право на любовь

Я был другим, но уже не помню кем.

Глава 9. Тебе есть куда идти?

— Вита! — я вздрагиваю от голоса свекрови, которая влетает в спальню и смотрит на меня круглыми глазами. — Что ты делаешь?!

А я вещи оставшиеся собираю. Я не останусь в доме, в котором все напоминает о муже и нашей совместной жизни. Я ночь не спала. Так и просидела на кухне с пустой чашкой, на дне которой засохли чаинки. Не могу. Мне не нужен этот дом. Я тут мечтала, смеялась и готовила ужины.

— Вита… — Татьяна Михайловна сглатывает, — мне соседка ваша позвонила… ночью… Говорит, спать не могу, потому что…

— Вы общаетесь с нашей соседкой?

Кивает и глаза на миг отводит. Она через соседку за нами шпионит?

— Я и Артуру звонила, — Татьяна Петровна делает ко мне шаг. — Вита… Не руби сплеча…

— Что он вам сказал?

Поджимает губы и садится на кровать, сцепив руки в замок:

— Что у него любовница, — поднимает взгляд, — и что она…

— В интересном положении, — кидаю футболку в чемодан.

Свекры ждали внуков. Каждая встреча, каждое застолье заканчивались пожеланиями и надеждами, что скоро мы их обрадуем хорошей новостью. Честно сказать, я этих встреч боялась и очень перед ними нервничала. Я себя часами настраивала на улыбки и на ответы “мы стараемся” и “мы тоже ждем чуда”.

— Вита…

— Да? — складываю блузу.

— Такое случается…

— Это Артур так сказал?

— Он лишь выдал мне сухие факты, — Татьяна Михайловна вздыхает. — Будто ты его не знаешь.

— Нет, не знаю. Я совершенно его не знаю.

— И что теперь?

— Развод.

— Как так? — Татьяна Михайловна хлопает ресницами. — Вита, я понимаю, тебе сейчас сложно и больно, но… это не выход.

— Женщина должна быть мудрой? — горько усмехаюсь я. — Так?

— Я бы сказала хитрой.

— Я никогда не была хитрой, — укладываю блузу поверх остальных вещей. — И что вы мне предлагаете? Согласиться отобрать у молодой дурехи ее ребенка и присвоить себе?

— Что? — Татьяна Михайловна в изумлении округляет глаза. Такие же серые, как у Артура.

Я присаживаюсь рядом и блекло смотрю на распахнутый шкаф. Как же мне страшно.

— Кто она? — тихо спрашивает Татьяна Михайловна.

— Секретарша. Очень милая на личико, но, — поглаживаю колени, — нагловатая. Возможно, это влюбленность и отчаяние в ней говорит.

— Какой у нее срок?

— Небольшой, живота еще нет.

— Может, обманывает?

— Даже если так, — обращаю взгляд на бледную свекровь, — это что-то меняет? Я их застукала на кухне.

— Все можно преодолеть, Вита. Семейная жизнь полна сложностей и неурядиц, — Татьяна Михайловна слабо улыбается, — и многое зависит от женщины. Ты ведь умная девочка. Моча ему в голову ударила. Ему тридцать семь, а это почти сорок, а сорок лет, Вита, для мужика это… рубеж.

— Понять и простить?

— Выждать.

— Чего выждать? — шепотом спрашиваю я.