Измена. Право на любовь

— И не любовь к Илье…

— А что?

— То, что ты в какой-то момент позволила себе подумать, что я для тебе не важен, — опускает взгляд, на несколько секунд замолчав, а затем вновь смотрит на меня, — и нет, мою бы любовь это не убило. Она бы извратилась, Вита, а после она бы меня отравила, уничтожила, и я бы стал женоненавистником. Я бы всех женщин возненавидел и никому из них больше не поверил. Я слабый, Вита. И из-за этой слабости я бы многим сделал больно, ведь я бы захотел других утопить в своем болоте боли и обиды. И даже в момент, когда я был чертовски неправ, я угрожал тебе и наговорил гадостей.

— И почему ты не претворил в жизнь свои угрозы? — тихо спрашиваю я."

"— В бессилии перед тобой я хотел тебя лишь напугать, ведь я сам был напуган, — пожимает плечами. — Я облажался и хотел, чтобы ты… я не знаю как правильно выразиться… поддержала меня? Во что бы то ни стало была со мной? Чтобы ты разгребла все то дерьмо, которое я натворил? Да, скорее последнее, а ты отказалась. И меня это взбесило.

— И что бы вышло в итоге?

— Ничего хорошего. Я не желал брать ответственность за свои поступки… И не только за них. Я не желал ответственности за свою жизнь, за свою жену и даже за отношения с родителями, которые меня воспитали, — отводит взгляд вдаль. — Взять ответственность — это заглянуть прежде всего в себя, расставить ориентиры и работать над собой. Работать, работать и работать. До самой смерти держать себя в тонусе и помнить, что тебе дорого и вести борьбу с самим собой, — переводит взгляд на меня. — Я в какой-то момент решил не бороться со своим демоном, и я отдался ему во власть. У него все просто. Быть уродом очень легко. Уроду не больно, урода не задеть, урод всегда прав, но вокруг него много несчастных людей. И я не хочу быть им, Вита. Я уже им был, и я оглядываюсь на него и мне страшно. С таким человеком я бы не сел за один стол. И самое забавное, что тот урод не был бы счастлив, потому что, как ни странно, он все равно жаждет любви, пусть и не заслуживает ее.

Замолкает на несколько секунд и вновь смотрит на меня:

— И претвори я свои угрозы в жизнь, то для тебя ничего бы кардинально не поменялось. Ты бы осталась собой, а я бы перешагнул ту грань, за которой меня не ждал бы этот разговор. Не ждал бы чай с лимоном и сосновыми иголочками и дикий восторг, что все же сумел до них допрыгнуть. Не было бы этого, а значит не было бы и жизни, которая, оказывается, состоит из важных мелочей, которые согревают сердце.

Подходит ко мне, заключает в объятия и прижимается щекой к моему виску. Время замирает, и меня окутывает густой и теплый аромат древесной коры и терпкого чабреца. Несколько секунд уютных объятий, и к горлу подкатывает резкий ком тошноты.

— Меня мутит…

— Я понимаю, — шепотом отвечает Артур.