Эркюль Пуаро

Со здоровьем скверно, хотя не настолько плохо, чтобы всего себя посвятить ему, но и не так хорошо, чтобы жить как хочется. Денег кот наплакал, подходящего занятия – никакого.

– В общем, вялое, пресное существование, – с досадой подытожил он.

– Не прибедняйтесь, – бросила ему Розали, – многие вам позавидуют.

– Чему это?

– Тому, что у вас такая матушка.

Тим был приятно удивлен.

– Да, она редкостный человек. Замечательно, что вы оценили ее.

– По-моему, она чудесная. На нее приятно смотреть – такая спокойная, выдержанная, как будто ее ничто не касается, и при этом всегда готова подметить смешное.

..

Расчувствовавшись, Розали даже стала заикаться.

Тим проникся горячей симпатией к девушке. Хотелось отплатить ей той же монетой, но, увы, миссис Оттерборн олицетворяла для него вселенское зло. Он смешался, чувствуя себя в долгу перед Розали.

Мисс Ван Скайлер оставалась в барке. Она не отважилась тащиться в гору ни на верблюде, ни на своих двоих. Она брюзжала:

– Не обессудьте, что я попросила вас остаться, мисс Бауэрс. Я рассчитывала, что пойдете вы, а Корнелия побудет со мною, но девчонки все эгоистки. Она упорхнула, даже не сказавшись мне.

Я своими глазами видела, как она говорила с этим пренеприятным и невоспитанным молодым человеком, Фергюсоном. Корнелия крепко разочаровала меня. Она якшается бог знает с кем.

Мисс Бауэрс, по обыкновению, дала бесхитростный ответ:

– Не извольте беспокоиться, мисс Ван Скайлер. Самой идти – упаришься, а на эти седла верблюжьи мне смотреть страх. Там блохи наверняка кишмя кишат.

Поправив очки, она перевела взгляд на группу, спускавшуюся с горы, и заметила:

– Мисс Робсон уже не с тем молодым человеком. Она с доктором Бесснером.

Мисс Ван Скайлер что-то проворчала.

Узнав стороной, что доктор Бесснер молодой врач с европейской известностью и у него большая клиника в Чехословакии, она решила удостоить его благосклонного отношения. Тем более что в поездке ей может понадобиться его помощь.

Когда все вернулись на «Карнак», из толпы вдруг раздался удивленный возглас Линнет:

– Мне телеграмма!

Сорвав обертку, она развернула бланк.

– Что такое... не понимаю... картошка, свекла... что это значит, Саймон!

Саймон уже тянулся заглянуть через ее плечо, когда с воплем:

– Извините, это мне! – синьор Рикетти вырвал телеграмму из рук Линнет, испепеляя ее взором.

Недоумевая, Линнет вертела оставшуюся у нее обертку.

– Какая я дура, Саймон. Тут же написано: Рикетти, а не Риджвей, и, уж во всяком случае, я больше не Риджвей. Надо извиниться.

Она поспешила за коротышкой-археологом на корму:

– Извините меня, синьор Рикетти. Понимаете, моя девичья фамилия Риджвей, и я совсем недавно замужем, чтобы...

Она умолкла, лучась улыбкой и приглашая его тоже посмеяться над faux pas[91] новоиспеченной жены.