Эркюль Пуаро

– Доктор Бесснер?

Громогласный храп, и испуганный голос откликнулся:

– So?[94] Что такое?

Фанторп уже включил свет. Доктор смотрел на него, по-совиному моргая.

– Дойл. В него стреляли. Мисс де Бельфор стреляла. Он в салоне. Вы можете пойти?

Тучный доктор среагировал незамедлительно. Он задал несколько отрывистых вопросов, натянул халат, сунул ноги в шлепанцы, взял обязательный саквояжик и вместе с Фанторпом направился в салон.

Между тем Саймон смог открыть ближайшее к нему окно. Приклонив к раме голову, он вдыхал свежий воздух. Лицо у него было мертвенно-бледным.

Доктор Бесснер подошел к нему:

– So? Что у нас здесь?

Набухший от крови носовой платок лежал на ковре, уже отмеченном темным пятном.

Осмотр сопровождался ворчаньем и восклицаниями на немецком языке:

– Да, дело плохо... Кость задета. Большая потеря крови. Герр Фанторп, мы должны оба отвести его в мою каюту. So – вот так. Он не может идти. Мы должны нести его – вот так.

Они уже подняли его, когда в дверях появилась Корнелия.

– A-а, это вы. Хорошо. Идите с нами. Мне нужна помощь. Вы справитесь лучше, чем мой товарищ. Он заранее бледнеет.

Фанторп выдавил слабую улыбку.

– Не нужно позвать мисс Бауэрс? – спросил он.

Доктор Бесснер бросил на Корнелию оценивающий взгляд.

– Вы очень хорошо справитесь, фройляйн, – объявил он. – Вы не упадете в обморок, не наделаете глупостей – правда?

– Я все сделаю, как вы скажете, – с готовностью подтвердила Корнелия.

Доктор Бесснер удовлетворенно кивнул.

Процессия вышла на палубу.

Следующие десять минут были посвящены хирургическим манипуляциям, и они совсем не пришлись по вкусу мистеру Джиму Фанторпу. Ему было неловко, что Корнелия обнаружила большее присутствие духа.

– So, на большее я не способен, – заявил доктор Бесснер, окончив. – Вы держались героем, мой друг. – Он одобрительно потрепал Саймона по плечу. Потом закатал ему рукав сорочки и достал шприц. – Сейчас я сделаю вам укол для сна. Ваша жена – как быть с нею?

Саймон слабо отозвался:

– Она не должна знать до утра. И, – продолжал он, – не вините ни в чем Джеки. Я сам виноват. Я безобразно обошелся с нею. Бедняга... она не ведала, что творит.

Доктор Бесснер понимающе кивнул:

– Да, да, я понимаю...

– Я виноват... – настаивал Саймон. Он перевел взгляд на Корнелию.

Доктор Бесснер ввел иглу. Ровным, уверенным голосом Корнелия сказала:

– Не беспокойтесь, мистер Дойл. Мисс Бауэрс останется с ней на всю ночь.

На посветлевшем лице Саймона выразилась признательность. Он расслабился. Закрылись глаза. Вдруг он широко распахнул их.

– Фанторп!

– Да, Дойл?

– Револьвер... нельзя, чтобы он оставался там. Утром его найдет прислуга.

Фанторп кивнул:

– Правильно. Сейчас же пойду и заберу его.

Он вышел.