Эркюль Пуаро

Муж мало оставил, но сколько оставил – столько и остается, хотя, конечно, это уже не те деньги, что прежде.

– Благодарю вас, мадам. Вы не попросите сына спуститься к нам?"

"Вернувшуюся мать Тим спросил беспечно:

– Отмучилась? Теперь моя очередь. Что хоть они спрашивают?

– Что я слышала ночью, – сказала миссис Аллертон. – А я, к сожалению, ничего не слышала. И не пойму – почему. Ведь каюта Линнет через одну от моей. Я просто обязана была услышать звук выстрела. Ступай, Тим, тебя ждут.

Тиму Аллертону Пуаро задал те же вопросы, что его матери.

– Я рано лег спать, что-нибудь в половине одиннадцатого, – отвечал Тим.

– Немного почитал. Сразу после одиннадцати выключил свет.

– После этого что-нибудь слышали?

– Неподалеку от моей каюты мужской голос, по-моему, пожелал кому-то спокойной ночи.

– Это я прощался с миссис Дойл, – сказал Рейс.

– Вот. После этого заснул. Потом, уже позже, услышал крики, кто-то звал Фанторпа, насколько помню.

– Это мадемуазель Робсон выбежала из салона.

– Да, по-моему, это была она. Потом были еще голоса. Потом кто-то пробежал по палубе. А потом был всплеск. И тогда я услышал старину Бесснера, он гудел что-то вроде «Осторожно», «Не так быстро».

– Вы слышали всплеск?

– Да, что-то в этом роде.

– А не мог так прозвучать выстрел?

– А что, может быть... Словно хлопнула пробка. Может, это и был выстрел. А всплеск я мог домыслить: хлопнула пробка, напиток заструился в бокал... У меня была смутная мысль, что где-то гуляют, и очень хотелось, чтобы все разошлись и замолкли.

– Что-нибудь еще после этого было?

Тим подумал.

– Фанторп гремел у себя в каюте. Мы соседи. Я думал, он никогда не угомонится.

– А потом что?

Тим пожал плечами:

– Потом – забвение.

– Ничего больше не слышали?

– Абсолютно.

– Благодарю вас, мосье Аллертон.

Тим встал и вышел.

ГЛАВА 16

Рейс задумчиво склонился над планом верхней палубы «Карнака».

– Фанторп, молодой Аллертон, миссис Аллертон. Потом пустая каюта – это Саймон Дойл. Кто у нас дальше, за миссис Дойл? Старуха американка. Если кто и слышал что-нибудь, так это она. Если она встала, надо ее звать.

Мисс Ван Скайлер вошла в курительную. В это утро у нее было совсем старое, пергаментное лицо. В темных глазах тлел злобный огонек.

Рейс встал и поклонился:

– Простите за беспокойство, мисс Ван Скайлер.

Вы очень любезны. Садитесь, пожалуйста.

Мисс Ван Скайлер раздраженно заговорила:

– Противно впутываться во все это. Возмутительная история. Не желаю никаким образом быть связанной с этим... неприятным событием.

– Естественно, естественно. Я как раз говорил мосье Пуаро, что надо поскорее выслушать вас, чтобы потом уже не беспокоить.

Мисс Ван Скайлер удостоила Пуаро почти милостивого взгляда.

– Я рада, что вы понимаете мои чувства, я не привыкла к таким вещам.