Эркюль Пуаро

Он понимал, что, когда она вернется в Англию, наследство обревизуют, чтобы перевести на нее.

Тут она шлет ему письмо из Каира и между прочим сообщает, что неожиданно встретила Эндрю Пеннингтона. Дядины подозрения укрепились. Он подумал: если Пеннингтон загнал себя в угол, то он постарается получить от нее подписи и скрыть растрату. Не располагая определенными доказательствами, дядя попал в трудное положение. Единственное, что он мог придумать, – это послать меня сюда самолетом – посмотреть, что вообще происходит. Я должен был смотреть во все глаза и в случае необходимости незамедлительно действовать – крайне неприятная миссия, смею вас уверить.

В том случае, что вы упомянули, я хамски повел себя. Очень неприятно, но в целом я доволен результатом.

– Вы хотите сказать, что предостерегли мадам Дойл? – спросил Рейс.

– Вряд ли предостерег, но точно нагнал страху на Пеннингтона. Я был уверен, что он на время прекратит свои фокусы, а я между тем сойдусь ближе с супругами Дойл и как-нибудь смогу их остеречь. Вообще говоря, я рассчитывал на мистера Дойла. Миссис Дойл так привязана к Пеннингтону, что вбивать клин между ними было бы не совсем правильно.

Проще действовать через мужа.

Рейс кивнул.

Пуаро сказал:

– Не откажите в откровенности по одному вопросу, мосье Фанторп. Если бы вам пришлось обманывать, кого вы избрали бы своей жертвой – мадам Дойл или мосье Дойла?

Фанторп бегло улыбнулся:

– Какой может быть разговор? Мистера Дойла. Линнет Дойл отлично разбиралась в делах. А ее муж представляется мне доверчивым парнем, который ничего не смыслит в делах и легко подмахнет там, где оставлен прочерк, – это его собственные слова.

– Я согласен с вами, – сказал Пуаро.

Он поднял глаза на Рейса: – Вот вам и мотив.

– Но все это только домыслы. Это же не доказательства, – сказал Джим Фанторп.

– Ах, у нас будут доказательства, – отмахнулся Пуаро.

– Откуда?

– Возможно, от самого мистера Пеннингтона.

Фанторп скроил недоверчивую мину:

– Сомневаюсь. Очень сомневаюсь.

Рейс взглянул на часы:

– Пора бы ему подойти.

Джим Фанторп понял намек и оставил их.

Через пару минут явился Эндрю Пеннингтон – предупредительный, светский. Только поджатая линия рта и настороженный взгляд свидетельствовали о том, что старый боец готов к схватке.

Он сел и вопросительно взглянул на них.

– Мы просили прийти вас, мосье Пеннингтон, – начал Пуаро, – поскольку очевидно, что это дело касается вас близко и совершенно особенным образом.

Пеннингтон чуть поднял брови:

– Вы так ставите вопрос?

– Ну конечно, – продолжал Пуаро ровным голосом. – Вы знали Линнет Риджвей, как я понимаю, еще ребенком.

– A-а, это... – Тревога слетела с его лица. – Прошу прощения, я не сразу понял. Да, я говорил вам утром, что знал Линнет совсем малявкой в слюнявчике.