Эркюль Пуаро

– Да, но вы узнали об этом только во второй половине дня.

Леннокс уставился на него:

– Конечно, когда мы ходили на прогулку...

– Однако яд и шприц вы взяли утром.

– Какого дьявола вы терзаете меня вашими вопросами? – Леннокс провел ладонью по лбу. – И вообще, какое это имеет значение?

– Очень большое. Советую вам, мистер Леннокс Бойнтон, сказать правду.

– Какую правду?

– Самую обыкновенную.

– Хорошо! – Леннокс махнул рукой. – Но я не знаю, поверите ли вы мне. – Он глубоко вздохнул. – Когда Надин сообщила мне о своем решении, я почти обезумел. Мне и в голову не приходило, что она может уйти от меня к кому-то другому. Я чувствовал себя так, словно был пьян или тяжело болен.

Пуаро кивнул:"

"– Я обратил внимание на то, как леди Вестхолм описала вашу походку, когда вы проходили мимо нее. Поэтому я знал, что ваша жена солгала, сказав, что сообщила вам о своих намерениях, когда вы оба вернулись в лагерь. Продолжайте, мистер Бойнтон.

– Я едва осознавал, что делаю... Но когда я подходил к лагерю, в голове у меня начало проясняться. Я понял, что сам во всем виноват, что был жалким червяком! Мне следовало давным-давно уйти от мачехи. И я подумал, что сейчас, может быть, еще не слишком поздно. Старая ведьма восседала на фоне красных скал, как какой-то мерзкий идол. Я поднялся туда сказать ей, что ухожу немедленно. Мне пришла в голову дикая мысль уехать с Надин тем же вечером в Маан или еще куда-нибудь...

– Леннокс, дорогой...

Снова послышался тяжкий вздох.

– Но она сидела там мертвая! Я был ошеломлен – опять не знал, как мне поступить... Слова, которые я собирался прокричать ей, застряли у меня в горле. Я словно окаменел... Машинально я подобрал ее часы – они лежали у нее на коленях – и надел их на ее дряблое мертвое запястье... – Он содрогнулся. – Это было ужасно!.. Потом я спустился к шатру... Я хотел позвать кого-нибудь, но не смог – просто сидел, листал газеты и ждал... – Леннокс сделал паузу. – Конечно, вы этому не верите. Почему я никому ничего не сказал? Почему не обратился за помощью к Надин? Я сам не знаю.

Доктор Жерар прочистил горло:

– Ваше заявление вполне правдоподобно, мистер Бойнтон. Двух тяжелых шоковых состояний подряд было вполне достаточно, чтобы расстроить ваши нервы. Это реакция Вайссенхальтера – наилучшим ее примером может служить птица, ударившаяся головой об оконное стекло. Придя в себя, она инстинктивно воздерживается от дальнейших действий, давая время нервным центрам приспособиться к ситуации... Я не так хорошо говорю по-английски, но имею в виду, что вы не могли вести себя иначе. Любое решительное действие в это время было для вас невозможным! Вы проходили через период душевного паралича! – Он повернулся к Пуаро: – Уверяю вас, друг мой, что это так!

– Я в этом не сомневаюсь, – отозвался Пуаро.