Ермак

– Господин атаман, на третий день похода учебного отряда по маршруту станица Черняева – Зейская пристань после полудня на броде через Ольгакан головной дозор в лице Лескова Владимира обнаружил в зарослях таволги, которые росли вдоль реки шагах в двадцати от брода, мертвые тела молодой женщины с ребенком, двух офицеров и трех казаков.

Селеверстов и Данилов поднялись из-за своих столов, пытаясь что-то сказать, но тут раздался удар клюки об пол и жесткий голос старика Шохирева:

– Продолжай! А вы тихо там!

Я продолжил:

– Осмотр места преступления и тел убитых показал, что во время бивака двое казаков были зарезаны, один казак и офицер застрелены.

Сопротивление оказал только старший по возрасту офицер, у него два огнестрельных и три ранения от холодного оружия. Женщину и ее, вернее всего, дочь лет десяти насиловали, пока они не умерли.

– И как ты это определил? – с какой-то неприятной ухмылкой поинтересовался Данилов.

– А ну помолчи! – повысил голос старейшина Лунин.

– Когда осмотрите покойниц, сами поймете! – продолжил я. – Нападение, судя по следам, совершило чуть больше десяти варнаков. На общем круге было решено их преследовать.

Где-то в десяти верстах по берегу Ольгакан на север был обнаружен лагерь варнаков, рассчитанный на пятьдесят и более человек, в котором находилось двадцать шесть хунхузов.

– Вот ёк-макарёк! – это уже подал голос старейшина Савин.

– С учетом позднего времени, нападение на лагерь было перенесено на утро следующего дня.

– Какое нападение? – Атаман Селеверстов, на глазах краснея лицом, поднялся из-за стола. – Ты что, Тимоха, совсем заигрался в сказочного богатыря? На подвиги потянуло?

– А ну молчать!!! Сел на место! – такого рыка от старика Шохирева никто не ожидал.

 – Продолжай, Тимофей!

Атаман плюхнулся на табурет, а я продолжил:

– Несмотря на то что я был против нападения на хунхузов, мы были вынуждены это сделать, иначе не смогли бы в глаза смотреть друг другу. В общем, на следующее утро в двух верстах от лагеря на берегу брода через ручей организовали засаду, где засели в окопах восемь казачат, а я с Ромкой и Вовкой осуществили нападение на лагерь. Сняли кинжалами с Ромкой двух часовых, потом застрелили в лагере трех бандитов, включая их главаря, а дальше на хвосте привели оставшихся хунхузов в засаду, где их всех и положили.

Одним словом, вентерь.

– Да-а-а… Вентерь… – произнес Митрофан Савин и замолчал.

– И что, всех двадцать шесть хунхузов убили? – с каким-то недоверием спросил старик Шохирев.

– Так точно, дедушка Давид. Всех положили. Что смогли из трофеев, собрали в засаде и в лагере, и аллюром в станицу.

– И куда же вы, герои, так спешили? – ехидно спросил Данилов."

"– Судя по всему, эти хунхузы были дезертирами из циньской конницы.