Ермак

В настоящее время Касьянов руководил делами торгового дома «Чурин и Ко» на Дальнем Востоке, включая деятельность дома в Китае, Корее и Маньчжурии. Очень большой человек, по дальневосточным меркам.

– Дмитрий Михайлович, приветствую вас! – Касьянов с добродушной улыбкой подошел к вахмистру и трижды по русскому обычаю облобызался с ним. – Очень рад вас видеть. А это твой младший брат, с которым ты обещал меня познакомить?

– Крепкого здоровья вам, Александр Васильевич, – смущенно ответил станичный гигант, став как-то меньше ростом. – Рад вас видеть. А это не брат. – Митяй взял меня за плечо и выставил перед собой.

 – Это Тимофей Аленин. Помните, я вам рассказывал о нем и его учебном десятке?

Касьянов внимательно и с интересом осмотрел меня, а потом протянул для пожатия руку."

"– Приятно познакомиться с человеком, который лично отрезал голову Золотому Лю. Вы, наверное, молодой человек, не знаете, но за голову уже подполковника Печенкина, которому приписали это деяние, глава самой большой банды хунхузов Ян Юлин по прозвищу Шисы Яньван, то есть Четырнадцатый Владыка Ада, назначил награду по ее весу в тысячу лянов!

– Восемь с половиной фунтов серебра! Большая награда.

Но откуда вы знаете…

– Хороший купец должен обладать достоверной информацией о многом, если не хочет разориться. Там шепнули, здесь намекнули… Дмитрий Михайлович кое-что рассказал, когда реализовал мне десять фунтов золота да шесть серебряными лянами. А умный человек может сделать из этого правильные выводы.

– Вы, безусловно, правы, – выдавил я из себя, не зная, как себя вести и что сказать. А в голове еще и мысль летала: «А нехило на наших трофеях атаман и иже с ним поднялись! Побольше двух тысяч рублей себе оставили только на драгметаллах.

Об остальных трофеях вообще молчу».

– Итак, прошу к столу. Сейчас завтрак подадут, – Касьянов сделал приглашающий жест к столу персон на двадцать, покрытому белоснежной скатертью. – Заодно и обсудим проблему, которая привела ко мне столь достойного молодого человека.

Шохирев и я стали отнекиваться, говоря, что мы уже поели в харчевне, но Касьянов лично проводил и меня, и Митяя к столу, усадил за него и сам уселся во главе стола.

– Господа, не знаю, как вы, а я привык в это время плотно кушать, можно сказать, обедать перед продолжительным рабочим днем.

И как вы можете себе представить такую картину: я завтракаю, а мой спаситель и его друг стоят и смотрят на меня?! Увольте от этого. Мы хоть и многого в этой жизни достигли, но я еще помню, как в юности брюхо от голода сводило. Поэтому никаких стеснений.

Касьянов поднял со стола звонок-колокольчик и потряс им. В дверях показался слуга.

– Никифор, попроси накрывать. – Александр Васильевич поставил колокольчик на стол.