Ермак

Совсем недавно угомонились. Приказчика Таралу они тоже отнесли в его комнату, тот отрубился почти одновременно со мной.

Когда я лечился через десять минут кислыми щами в трактире, ко мне за стол сел помятый Арсений, которого Лис и Тур еле смогли поднять. Глядя на мой потный лоб и пар, идущий из моей миски со щами, Арсений заказал того же самого плюс стопку водки, а потом попросил меня срочно написать ему слова «Есаула» и «Казачьей». Оказывается, именно так народ назвал исполненные мною песни. Абсолютно так же, как они назывались в моем мире. Про себя при этом я решил, что больше не буду заниматься плагиатом.

Каждому времени – свои песни. А эти две песни, надеюсь, скоро станут народными, и никто не вспомнит, кто их автор, точнее, первый исполнитель.

Кроме того, на трезвую голову подумалось, что мне сильно повезло. Ни Ромка, ни Антип не спросили, где я научился играть на гитаре и петь. За то время, что я пребывал в этом мире, гитара мне в станице не попадалась. Надо срочно придумывать какую-то правдоподобную версию о том, где и когда я успел овладеть данными умениями.

Через семь дней обоз под вечер входил в станицу Черняева.

Впереди ехал мой десяток, лихо с посвистом и на два голоса распевая «Казачью». Потом произошла сдача обоза новой охране, получение причитающейся оплаты, и десяток разбежался по домам. Я же двинулся к себе на хутор. Завтра обоз пойдет дальше в Благовещенск, поэтому до утра надо было сделать много дел. Меня ждал экстернат за шесть классов мужской гимназии, и надо было успеть собраться."

"Не успел я доехать до хутора, как меня нагнал Ромка с наказом его отца собрать, что нужно мне в Благовещенске будет, а потом сразу к ним, благо баня натоплена, изба тем более, а все необходимое из продуктов в дорогу мне соберут.

Так что до утра еще и отдохнуть успею. Я подумал и согласился. Дома из готовой еды шаром покати, да и в избе, со слов Ромки, топили уже три дня назад. Это часов пять ждать, пока дом прогреется. А на улице уже темнеет. Поэтому, собрав в РД и переметные сумки все, что мне, на мой взгляд, должно было понадобиться в Благовещенске, отправился с Ромкой к Селеверстовым.

После бани, где с Ромкой хорошо попарились и быстро постирались, сытно поужинали всей семьей, а потом дядька Петро позвал меня в дальнюю комнату для разговора с глаза на глаз.

– Тимофей, сначала вопрос к тебе, – опускаясь на стул, начал Петр Никодимович. – Ты из Благовещенска в станицу собираешься возвращаться, или у Чуриных служить останешься до сборов малолеток? У тебя еще два с лишним года впереди.

Я, несколько опешивший от такого вопроса, уверенно ответил:

– Конечно, собираюсь, дядька Петро. До конца мая сдам все экзамены, а потом с ближайшим караваном или еще какой оказией домой в станицу. У меня еще дел здесь много.