Ермак

– Аленин Тимофей из станицы Черняева на Амуре. Если, дядька Игнат, будете Тимохой звать, не обижусь, – улыбнулся я, пытаясь принять какое-то подобие строевой стойки. Из-за кучи вещей сделать это не удалось.

– Вот и познакомились. Три рубля за десять дней постоя осилишь, Тимоха?

– Осилю, дядька Игнат.

– Тогда дальше и искать нечего. Проходи в избу. Сейчас расположу тебя. Не боись, не стеснишь никого. Один я, бобылём живу. Как жена с дитём малым сгорели во время великого пожара, так один и живу.

«Теперь понятно, почему у него глаза будто пеплом присыпаны. Не дай бог, если ещё и на его глазах сгорели», – подумал я, протискиваясь в открытую дядькой для меня калитку.

– Вот в доме, который стоял на этом месте, и сгорели. Не смог через огонь к ним пробиться. Так и погибли мои Настенька да Фролушка, – казак тяжело вздохнул и резким рывком выдернул топор из столба. – Пойдем в избу.

В сопровождении казака с крыльца зашли через сени в переднюю комнату избы. Месторасположение комнат, печи, летней терраски было несколько другим, чем в избах станицы Черняева. В доме был порядок, но по каким-то неуловимым признакам сразу стало понятно, что женская рука отсутствует.

Такой же порядок был у меня в доме-казарме, и он разительно отличался от домашней обстановки в доме Селевёрстовых.

– Винтовку с шашкой вешай рядом с моими. Мешки на лавку пока положи. Потом разберёшь. – Дядька Игнат дождался, когда я выполню его указания, и позвал во вторую комнату. – Спать будешь на этой кровати. Тумбочка при ней в твоём распоряжении. Какие надо вещи повесишь в шкаф. Питаться будем с одного стола. Разносолов не обещаю, но щи да каша с хлебом будет. Устраивает?

– Всё устраивает, дядька Игнат.

Спасибо, что приютили.

– Ну, раз устраивает, то доставай чистое исподнее, если нет, то постираешься. Щёлок есть. И пойдем в баню. Суббота же сегодня. Баня с утра томится. А остальное после бани решим.

Боже мой, баня! Последний раз ополаскивался полностью в Сретенске, и то бегом. Народу в помывочную было много. А тут баня! Быстро достав из мешка новое, чистое исподнее, шаровары и рубаху для домашнего ношения, портянки, устремляюсь следом за дядькой Игнатом.

До бани путь оказался не близким. Пришлось спускаться на задах огорода к Ангаре, где и стоял на берегу сруб бани.

И было их по берегу множество. А что, вода недалеко. Да и после пара окунуться в реку – это же непередаваемое удовольствие.

Зашли в предбанник. Разделись.

– Да, не слабо тебя жизнь потрепала, Тимоха. Это откуда же у тебя такие отметины? А эта совсем свежая! – палец Игната чуть не уперся мне в левую мышцу груди.

– Хунхузы, дядька Игнат, хунхузы. На Амуре с ними часто приходится сталкиваться. Давайте попаримся. А потом я расскажу.