Ермак

Алексей родителям сдал мою историю жизни со всеми потрохами. После романса «Кавалергарды» постарался быстрее ретироваться из гостей, так как увидел в глазах сестры Алексея разгорающееся пламя долгой и чистой любви. Мне же, честно, сейчас хотелось грязной и быстрой. Три года в теле молодого человека, в последнее время с ярко выраженным спермотоксикозом, говорили о том, что эту проблему как-то надо решать. Тем более образ Мэй в моём сознании и воспоминаниях стал каким-то расплывчатым. Её лица я уже не мог себе представить. Да и возможность нашей встречи и продолжения отношений по теории вероятности была равна нулю.

Поэтому влюблённость в корейскую принцессу постепенно сходила на нет.

Со слов старшекурсников мы знали, что в городе есть один из публичных домов, в который по давним традициям ходят юнкера. Не знаю, достоверна информация или нет, но ни одного подхватившего венерическую болезнь за последние десять лет, по словам старшекурсников, отмечено не было.

С учётом этого два следующих увольнения, полученных с помощью писем-просьб семьи Васильевых, посвятил походу в дом платной любви.

Пару часов у Васильевых, потом жрица плотских утех, и банька у дядьки Игната. Удавалась подгадать так, чтобы увольнение было в субботу во второй половине дня. К моему приходу дядька Игнат успевал протопить баню, придя со службы. И пускай при свете свечи париться было не особо комфортно, но после банного чаепития с урядником Филиновым возвращался в училище довольным и чистым душой и телом.

В конце января произошло событие, которое чуть не стоило мне вылета из училища. Будучи назначенным официальным «хорунжим» у «казака» Васильева, я получил разрешение у взводного по вечерам натаскивать Алексея по фехтованию.

С данным предметом у моего подопечного дела обстояли неважно."

"Очередное вечернее занятие подходило к завершению. Мне вместе с Алексеем оставалось нанести ещё по пятьдесят уколов на точность в голову манекена, когда в фехтовальном зале появилась группа юнкеров пехотного взвода во главе с Казимиром Заславским. Именно он доставал своей гонористостью на добровольных недельных хозработах после поступления в училище.

За эти полгода учёбы мы пересекались только в столовой и на принятии присяги.

– Господа, посмотрите, кто здесь находится? Сам великий Аленин – гроза бандитов и спаситель государя наследника! – глумливым тоном произнёс Заславский. – Только что-то его величество не торопится отблагодарить спасителя сына. А может быть, и не было никакого спасения?! Наврал ты всё своему взводу, Аленин!

– В моём роду привыкли отвечать за свои слова, – напряжённо ответил я, думая про себя: «В чём-то Заславский прав.