Ермак

В тысяча восемьсот пятьдесят втором году Петр Никитич приобрёл для жены это имение, расположенное в деревне Дылицы, которая получила более благозвучное название Елизаветино в честь императрицы Елизаветы Петровны, когда-то бывавшей в ней. Трубецкие переделали усадьбу, построив дом-дворец, который я видел неделю назад, проезжая через неё.

В церкви во имя Владимирской иконы Божией Матери, куда мы сейчас направлялись, находится семейная усыпальница семейства Трубецких, где покоился князь и старший сын, умерший в младенчестве. В усадьбе княгиня жила исключительно летом.

Остальное время она проводила в Санкт-Петербурге или за границей. В этом году она посетила своё имение недавно, поздно приехав из-за границы, и давала первый приём, на который стремились попасть все дворяне близлежащих имений. Из столицы также приезжало много народу. Даже сам император с семейством посещал этот дом."

"Чем больше я узнавал от управляющего о семействе Трубецких и приёме, куда был приглашён, тем меньше мне хотелось на нём побывать. «Не мандражируй, гвардия, – мысленно говорил я себе. – Не боги горшки обжигают.

Прорвёмся. Главное помнить всё о поведении на светских приемах, которое преподавали в Иркутском училище. Если где и промелькнёт „дярёвня“, спишется на малый срок моего дворянства. А здесь могут и полезные знакомства образоваться! Но лучше бы домой, в станицу, в полк».

Наконец подъехали к Владимирской церкви, на площади перед которой собралось много средств передвижения на конной тяге. Потом была служба. В этом мире я мог себя охарактеризовать как идущего по пути к вере. Почти двухмесячное непосещение церкви особого дискомфорта у меня не вызвало, но два часа божественной литургии выстоял, можно сказать, с удовольствием.

Причастился. Поцеловал крест в конце службы и с каким-то облегчением на душе вышел из церкви. На лицах Сазонова и Сёмки, в отличие от меня, яркими мазками было написано полное умиротворение и душевный покой. Вот что значит истинная вера.

Во время службы управляющий показал мне княгиню Трубецкую, которая стояла в первых рядах молящихся. Что можно сказать?! Маленькая собачка – и в старости щенок. Или сзади пионерка, спереди пенсионерка.

Хотя и спереди выглядела куда моложе своих лет. Лет сорок пять, может чуть больше. Хотя приближалась к шестидесяти годочкам и была матерью шести детей. А энергии, которая от неё исходила, могла бы позавидовать восемнадцатилетняя девица.

До приема, который был назначен на два часа пополудни, оставалось ещё много времени. Поэтому решили убить его объездом имения Трубецких. Сазонов, который проводил экскурсию, довел до меня, что княгиня владеет почти тремя тысячами десятин. На порядок больше, чем у меня.