Ермак

Нет, млять. Две трети – заслуженные казаки-бородачи старше тридцати. А их попробуй переучи! Счас! Сопляк какой-то будет вразумлять их конвойной службе. Мы, чай, уже кто два, а кто и три раза на сверхсроке отслужили. И в других взводах, чувствую, будет такая же хрень. Как же, в лейб-гвардии должны служить только лучшие из лучших».

– Ваше императорское высочество, вы слишком рано вышли из каюты, – между тем я обратился к Николаю.

– Аленин, как ты мне уже надоел своей опекой за эту дорогу! – наследник смотрел на меня с усмешкой.

 – Дай и мне посмотреть на то место, откуда в меня стреляли.

– Вон та лиственница, ваше высочество, – я указал рукой на отдаляющееся дерево.

Цесаревич, а теперь и наместник Дальнего Востока, Николай Романов, прикрытый с четырёх сторон коробочкой из казаков, долго смотрел на исчезающее вдали дерево. Передёрнув плечами, наследник спросил, стоя ко мне спиной:

– Тимофей Васильевич, а о чём вы думали, когда прыгали на перехват пули?

«Что отвечать? На хрен мне всё это нужно?! Такая реальная была мысль.

Не поймёт будущий император. А о чём помышлял тогда Тимоха, как-то в мозгах не сохранилось», – промелькнуло в голове, и я ответил:"

"– Не успеваю. Об этом успел рассудить, ваше императорское высочество.

Николай резко развернулся. Внимательно посмотрел мне в глаза и протянул мне свою правую ладонь.

– Спасибо, Тимофей Васильевич! Ещё раз спасибо!

– Ваше императорское высочество, я вознаграждён за те события выше всякой меры. Но самая важная награда – ваша благодарность, – ответил я, аккуратно сжав ладонь цесаревича.

– Не льсти, хорунжий Аленин-Зейский. До царедворцев тебе далеко. И такое поведение тебе не идёт. На нос парохода пройти теперь можно, личный телохранитель?

– Да, теперь можно.

Вместе с цесаревичем, которого в коробочку взяли личники, направились на бак. Захлопали двери кают. На палубу начала выходить свита Николая. Первым вышел генерал-лейтенант Духовский. Как мне было известно от графа Воронцова-Дашкова, он вернее всего заменит барона Корфа.

По последним сведениям, здоровье дедушки оставляло желать лучшего. Ранение сказалось. Пока же Сергей Михайлович был старшим свиты наместника. И к нему и к барону Корфу у меня были пакеты, запечатанные личной печатью императора. Илларион Иванович ещё раз довёл до меня, что в них содержится указание не чинить мне препятствий и оказывать полное содействие в личной и секретной охране цесаревича. Такое вот высокое доверие со стороны императора.