Ермак

В кабинете было прохладно, да и небольшая поездка по сильному морозу до полицейского управления успела вытянуть тепло из тела. Банков между тем продолжил свой рассказ.

– Удивлён, Тимофей Васильевич, что вы ничего не слышали о господине Путилине.

– Юрий Петрович, менее двух лет назад я был обычным казачком Амурского казачьего войска, – я продолжал греть руки о подстаканник. – Откуда я мог слышать, судя по всему, о ком-то из знаменитых полицейских.

– Н-да, об этом я как-то не подумал. Но неужели вы не слышали о Путилине в Петербурге? – Банков вопрошающе посмотрел на меня.

– Поверьте, Юрий Петрович, но данную фамилию слышу впервые, – я не лукавил, данную фамилию ранее не слышал.

– Н-да… Даже не знаю, с чего начать, – следственный пристав потёр переносицу. – Если кратко, то Путилин Иван Дмитриевич – это основатель сыскной полиции в Российской империи. Его вклад в борьбу с преступностью трудно оценить. Как военному, вам больше будут понятны его первые награды. В декабре пятьдесят седьмого года указом императора его награждают Станиславом третьей степени, в сентябре пятьдесят восьмого Анной третьей степени, в декабре пятьдесят девятого Станиславом второй степени, а октябре шестьдесят первого Владимиром четвертой степени.

С шестьдесят шестого он начальник вновь образованной сыскной полиции Петербурга. На его счету сотни раскрытых преступлений. Два раза он уходил в отставку и возвращался вновь. Дослужился до тайного советника, а это третий класс в табели о рангах. Сейчас заканчивает свою книгу «Сорок лет среди грабителей и убийц». Также жду с нетерпением это произведение и надеюсь на автограф Ивана Дмитриевича.

«Круто», – чуть не ляпнул я, но вовремя остановился.

Заслуги действительно впечатляли.

– Юрий Петрович, вы работали под его началом? – спросил я Банкова.

– К сожалению, нет. Но мне повезло в том, что Иван Дмитриевич был другом моего отца и часто бывал у нас дома. Я и полицейским стал, мечтая быть похожим на господина Путилина.

– Насколько я знаю, вас, Юрий Петрович, считают отличным специалистом в своём деле, – не желая льстить, произнёс я.

– Спасибо, Тимофей Васильевич, но по сравнению с Иваном Дмитриевичем я просто обычный трудяга в сыске, а вот Путилин – гений, – решительно сказал Банков.

 – Действительно гений. Мне повезло в том, что у нас дома Иван Дмитриевич, рассказывая о своей работе, часто объяснял, как он добивался своих успехов. А я всё наматывал на ус.

Коллежский асессор усмехнулся и сделал ещё глоток чая. Отставив стакан в сторону, Банков посмотрел на меня и спросил:

– Хотите, Тимофей Васильевич, одну историю? Она позволит вам понять, почему я сегодня из рассказа мужа сделал выводы о том, что Глафира Петровна была убита.