Ермак

Большой ворот в застегнутом виде закрывал лицо по самые глаза. Пристяжной меховой капюшон – вместо башлыка, который можно было затянуть, и родная меховая военная шапка-ушанка, которую в РККА ввели в одна тысяча девятьсот сороковом году, полностью защищали голову и лицо от сильного мороза. А пристёгивающиеся к дохе удлиненные полы закрывали ноги до середины унт, по каковой причине, сидя в седле, можно было не беспокоиться о коленях, выставленных под мороз и хлесткий снег.

Затянул портупею, проверил оружие и, взяв в сенях «дежурный РД», направился на двор. В поход Беркута не возьму.

Жалко. Зайдя на конюшню, потрепал своего чёрного, как смоль, друга по холке, дождался его ответного ржания. По традиции скормил любимцу горбушку хлеба с солью, после чего в соседнем стойле также побаловал хороших статей жеребчика, которого прикупил три месяца назад для служебных нужд. Получив из-за масти кличку Гнедко, данный «агрегат» по перемещению моей тушки мощностью в одну лошадиную силу, как правило, использовался мною в повседневной жизни, если не пользовался дежурными служебными лошадками.

Выведя из стойла Гнедко, оседлал его, приладил к седлу РД и мешок с тревожным набором, выбрался на двор.

Накинул на луку седла повод уздечки дежурной кобылки, взобрался на Гнедко и, выехав на улицу, потрусил к резиденции, ведя второго коня в поводу. Надо у наместника отпроситься на всякий случай, да и доложить о случившемся.

Доклад о сегодняшних событиях у наместника в присутствии ротмистра Волкова прошёл спокойно, но его обсуждение – бурно. Опять увидел в глазах Николая затаённый страх. Предотвращено покушение на цесаревича, а до этого было два совершившихся. И это за два с небольшим года.

Выслушал соболезнования по факту гибели Дарьи. Я был прав, о наших взаимоотношениях с ней, похоже, знал весь Хабаровск. И с большим трудом получил разрешение цесаревича на поиск и преследование товарища Ивана, если тот ускользнёт из города.

В конце доклада и мини-совещания с основным вопросом «что делать дальше?» получил от Николая устную благодарность за раскрытие покушения, облобызан не был, но был заверен в том, что награда меня не минует. Вся эта информация усваивалась в сознании независимо от меня, так как голова была занята только одной мыслью: где товарищ Иван?

С этой мыслью вернулся к себе в кабинет, где переговорил с Кораблевым, услышав от него последние новости по расследованию взрыва и убийства Дарьи.

Ничего нового практически не установили, за исключением того, что среди раненых в лазарете нашли свидетеля, который видел, как старший агент Михайлов, а за ним три городовых вошли в дом, затем раздался выстрел и почти сразу же взрыв. Или даже два взрыва, которые почти слились в один, как показалось свидетелю.