Эркюль Пуаро

Пуаро удивленно на него уставился.

– Уехала? Куда?

– Никто не знает. Получив вашу телеграмму, я еще раз все обдумал. Я ведь вам говорил, мисс Уиллс что-то скрывает от нас, я был уверен в этом и решил в последний раз попытаться выведать у нее всю правду. Приехал к ней около половины десятого. Оказалось, что она еще утром уехала в Лондон, обещала к вечеру вернуться, а потом от нее принесли телеграмму, где она сообщает, что на день-другой задерживается и просит не беспокоиться.

– А есть основания беспокоиться?

– Пожалуй. Понимаете, она ничего с собой не взяла.

– Странно, – тихо сказал Пуаро.

– Да. Кажется, будто... Не знаю. Мне как-то не по себе.

– Я же ее предупреждал, – буркнул Пуаро. – Всех предупреждал. Помните, как я тогда всех просил: «Говорите! Говорите, пока не поздно!»

– Да, да. Вы думаете, она тоже?..

– Есть у меня кое-какие соображения, – ответил Пуаро. – Но пока я предпочел бы их не обсуждать.

– Сначала дворецкий Эллис, теперь мисс Уиллс. Где же все-таки Эллис? Не верится, что полиция до сих пор не напала на его след.

– Они ищут тело не там, где надо, – сказал Пуаро.

– Тело? Стало быть, вы согласны с Эгг? Думаете, он мертв?

– Во всяком случае, живым мы его не увидим.

– Боже мой! – вырвалось у сэра Чарльза. – Какой-то кошмар! Ничего не понятно.

– Напротив, все понятно и логично.

Сэр Чарльз пристально посмотрел на него.

– Как? Вы шутите?

– Отнюдь. Это подсказывает мне моя железная логика.

Самоуверенность Пуаро явно задела сэра Чарльза.

– Не понимаю, – бросил он. – Выходит, я не умею мыслить логически.

Мистер Саттертвейт тоже с удивлением смотрел на сыщика.

– Вы мыслите как актер, сэр Чарльз, – творчески, оригинально, невольно привнося в жизнь драматический эффект.

Мистер Саттертвейт заядлый театрал, он и мыслит как зритель, который наблюдает действие на сцене, игру характеров, чутко воспринимает атмосферу. А я... у меня трезвый ум. Я вижу только голые факты, ни тебе романтического флера, ни огней рампы.

– Ну что ж, в таком случае оставляем вас наедине с вашими мыслями.

– Да. На двадцать четыре часа. Об этом я и хотел вас просить.

– Тогда желаем удачи. Покойной ночи.

Когда они вышли, сэр Чарльз раздраженно бросил:

– Этот тип слишком уж возомнил о себе.

Мистер Саттертвейт улыбнулся.

Главная роль! В этом все дело.

– Сэр Чарльз, вы только что сказали: «У меня теперь совсем иное на уме». Что вы имели в виду?

На лице актера появилось застенчиво-глуповатое выражение, столь хорошо знакомое мистеру Саттертвейту. Сколько раз он ловил его на лицах счастливых влюбленных во время свадебных церемоний на Ганновер-сквер!

– Видите ли, мой друг, дело в том, что я... э-э... ну Эгг и я...

– Рад слышать! Примите мои поздравления.

– Конечно, я слишком стар для нее.

– По-моему, она так не считает. А ей лучше знать.