Эркюль Пуаро

Пуаро встал.

– Пойдемте, – сказал он, – побеседуем со служанкой, пользовавшейся таким безграничным доверием.

Элиза Грандье оказалась полной, небольшого роста женщиной средних лет со свежим лицом и маленькими пронзительными глазами, бегавшими из стороны в сторону. Она беспрерывно переводила взгляд с Фурнье на его спутника и обратно.

– Садитесь, мадемуазель Грандье, – сказал Фурнье.

– Благодарю вас, мосье.

Она спокойно уселась на стул.

– Мосье Пуаро и я сегодня возвратились из Лондона. Следствие, то есть опрос свидетелей по делу о смерти мадам Жизель, состоялось вчера.

Все сомнения сняты, мадам Жизель отравили.

Француженка печально покачала головой.

– Это так ужасно, мосье. Значит, мадам отравили? Но кому же это пришло в голову?

– Возможно, вы нам поможете выяснить это, мадемуазель.

– Конечно, мосье, я сделаю все, чтобы помочь полиции. Но я ничего не знаю, совсем ничего.

– Вы знали, что у мадам были враги? – спросил Фурнье резко."

"– Это неправда. Почему мадам должна была иметь врагов?

– Ну, это вы уж зря, мадемуазель Грандье, – сухо сказал Фурнье. – Профессия ростовщика всегда связана с некоторыми неприятностями.

– Правда, кое-кто из клиентов мадам вел себя иногда неразумно, – согласилась Элиза.

– Устраивали скандалы, да? Угрожали?

Служанка покачала головой.

– Нет, нет, в этом вы неправы. Где уж им угрожать? Они лебезили, плакались, умоляли об отсрочке и тому подобное.

В голосе ее ясно слышались презрительные нотки.

– Очевидно, мадемуазель, иногда они действительно не могли уплатить долг, – сказал Пуаро.

Элиза Грандье пожала плечами.

– Возможно, но это уже их дело. В конце концов, они его всегда возвращали.

И в тоне ее прозвучало удовлетворение.

– У мадам Жизель был твердый характер, – сказал Фурнье.

– Мадам была справедлива.

– А вы не испытывали сочувствия к жертвам?

– Жертвам, жертвам... – сказала раздраженно Элиза. – Как это вы не понимаете? Разве обязательно влезать в долги, жить не по средствам, прибегать сюда, занимать деньги? Неужели они должны были рассчитывать на такие подарки? Это уж слишком! Мадам всегда была справедливой и честной. Она давала деньги и терпеливо ждала их возврата.

Сама она никогда не имела долгов. Она за все платила сполна. Никогда не держала ни одного просроченного счета. И если вы считаете, что у мадам был трудный характер, то это не правда. Мадам была доброй женщиной, делала пожертвования в пользу бедняков, давала деньги на благотворительные цели. А когда заболела жена Жоржа, нашего швейцара, то мадам заплатила за больницу.

Она замолчала, лицо ее раскраснелось, она была явно рассержена.

– Вам этого не понять, – повторила она. – Вы совсем не знали мадам.