Эркюль Пуаро

Вел он себя более оживленно, чем обычно.

– Мосье, – сказал он, – я должен вам кое-что рассказать. Мне кажется, в конце концов я понял причину вашего недоумения, когда вы увидели, что трубку оставили в самолете вместо того, чтобы выбросить ее в вентилятор.

– Вот как? – спросил Пуаро, и лицо его расплылось в широкой улыбке.

– Да, кажется, понял, – продолжал Фурнье, усаживаясь на стул. – Я много размышлял об этом. Я снова и снова повторял себе: «Невозможно, чтобы преступление было совершено таким способом, каким мы это себе представляем».

Пуаро слушал внимательно, не перебивая.

– Тогда, в Лондоне, вы сказали: «Почему нашли эту трубку, если ее так легко можно было выбросить из салона?» Мне кажется, теперь у меня сложился ответ на этот вопрос.

Трубка была найдена, потому что убийца хотел, чтобы ее нашли.

– Браво! – воскликнул Пуаро.

– Значит, вы тоже так думали? Я это понял. Потом я сделал еще один шаг вперед. Я спросил себя: «Почему преступнику хотелось, чтобы эту трубку нашли?» Чтобы ввести в заблуждение следствие, ибо этой трубкой никогда не пользовались.

– Браво, браво! Это точно соответствует моей версии."

"– Я сказал себе: «Отравленная стрела, да, она была использована, а вот трубка – нет».

Тогда необходим какой-то другой предмет, приложив который к губам, можно было бы послать стрелу, не вызвав подозрений у окружающих. Я помню, как вы настаивали на описи абсолютно всех вещей пассажиров. Заново изучив этот список, я обратил внимание на то, что у леди Хорбери было два мундштука, а на столе перед Дюпонами лежало несколько курдских трубочек.

Мосье Фурнье замолчал и посмотрел на Пуаро. Пуаро не проронил ни слова.

– Обе эти вещи можно приложить к губам, не вызывая никакого подозрения у окружающих.

Я ведь прав, не так ли?

Пуаро ответил не сразу.

– Вы на правильном пути, – наконец, сказал он. – Но продвиньтесь еще немного вперед. И не забывайте об осе.

– Об осе? Нет, здесь я вас не понимаю, откуда взялась эта оса?

– Не знаете? Так ведь я уже...

Он не закончил фразы, потому что раздался телефонный звонок. Пуаро снял трубку.

– Алло, алло. Доброе утро! Да, это я, Эркюль Пуаро... Это мэтр Тибо, – сказал он, повернувшись к Фурнье. – Да, да, конечно. Очень хорошо. А вы? Мосье Фурнье? Прекрасно. Да, он приехал. Он сейчас здесь.

Прикрыв трубку рукой, он сказал Фурнье:

– Мэтр Тибо пытался разыскать вас в Сюрте. Ему сказали, что вы уехали сюда ко мне. Поговорите лучше с ним сами. Он, видимо, чем-то взволнован.

Фурнье подошел к телефону.

– Алло! Да, Фурнье. Что? Что? Поистине, вы правы... Да, несомненно... Да... Я уверен, он приедет. Да, он сразу же приедет.

Он положил трубку и посмотрел на Пуаро:

– Это дочь. Дочь мадам Жизель.

– Что?

– Да, она приехала получить наследство.

– Откуда она приехала?

– Из Америки, как я понял со слов Тибо.