Эрна Штерн и два ее брака

 – Твою защиту с налету не всякий верховный маг возьмет. После того как ты спрятала ключевые узлы, даже боевыми заклинаниями долбить бесполезно – нужно вскрывать вручную.

– Наши курсанты, – подхватил Ведель, – собираются завалить тебя заказами. В нашей профессии хорошая защита – это залог успеха.

– Заказами? – Я удивленно смотрела на него, не в состоянии понять, это он так шутит или всерьез говорит.

– Если честно, мне эта идея не нравится, – поморщился Штаден. – Моя жена, выполняющая заказы курсантов Военной академии, – что-то в этом неправильное. Поэтому я прошу тебя отказываться, дорогая.

– Ты думаешь, я не смогу сделать хороший артефакт? – уточнила я.

– Я как раз уверен в обратном.

– Тогда я не буду отказываться. Родители мне теперь деньгами не помогают, а стипендии хватает только на самое необходимое.

– Эрна, я предлагал тебе деньги.

– Я уже говорила, что не возьму.

Конец нашему спору неожиданно положил Олаф, пригласивший меня на танец. Вот уж от него я этого никак не ожидала! Я растерялась и не смогла подобрать причины для отказа, пришлось идти танцевать.

– Эрна, – начал парень, – я давно хотел с тобой поговорить. Только тебя одну встретить последнее время невозможно. Даже в твоей комнате постоянно находятся эти военные.

– Не думаю, что в нашем разговоре есть необходимость, – ответила я."

"На нас смотрела Фогель. На ее лице страдание по Олафу перемешивалось с такой острой ненавистью ко мне, что стало жутковато. Этак она серной кислотой может и не ограничиться. А из-за ненужного мне теперь Олафа провести пару недель в целительском крыле мне не хочется.

– Ты мне очень больно сделала, – продолжил Олаф. – Настолько, что мне захотелось сделать так же больно тебе.

– У тебя это получилось, – ответила я. – Более того, ты сейчас делаешь очень больно другой, Фогель. Не надо обижать еще и ее, Олаф.

Краем глаза я заметила, как к Штадену подошла высокая рыжая девица с четвертого курса и начала о чем-то оживленно говорить. Он отвечал ей улыбкой. Вдруг это как раз его нынешняя? Внутри меня возникло неприятное, свербящее чувство. Неужели ревность?

– Вот, – Олаф не обратил ни малейшего внимания ни на мои слова, ни на Фогель. – А сейчас я понял, что еще немного, и уже ничего исправить будет нельзя и я тебя потеряю. Прости меня, Эрна.

– Опоздал ты со своими извинениями, Олаф. Не нужны они мне больше, – отстраненно ответила я.

Ни беседа, ни танец меня не увлекли. Я продолжала смотреть на Кэрста. Там происходило что-то неладное. Он перестал улыбаться. На лице возникла холодная презрительная гримаса. Девица злилась, а ее руки мелькали в воздухе, как крылья ветряной мельницы.

– Я понимаю, тебе сложно сразу меня простить.

– Если это так важно для тебя, Олаф, я тебя прощаю.