Эрна Штерн и два ее брака

– Что у вас только видимость, это было понятно еще во время вашего приезда – уж больно у твоего мужа глаза голодные были, когда он на тебя смотрел. А думаешь ты, что он не любит, зря.

– Может, и любит, – не стала я возражать. – Только, кроме меня, он любит еще очень и очень многих. У него в любовницах половина нашей академии перебывала.

Если я и преувеличила, то лишь самую малость, да и то чтобы подчеркнуть для папы серьезность своих слов.

– Вот оно как, – задумчиво потер подбородок папа. – Неужели я ошибся?

– В чем ошибся, папа?

– Мне показалось, он смотрел на тебя с большой нежностью и любовью.

– Именно что показалось, папа. Он так привык эту роль перед своим отцом играть, что получается весьма естественно.

– Может быть, ты права. Про артефакт-то хоть правду сказала? Или тоже приукрасила, чтобы деда порадовать?

– Конечно, правду! – возмутилась я. – Стала бы я обманывать по такому серьезному вопросу!

– Собственный брак, значит, для тебя вопрос несерьезный?

– Папа, я же объясняла, что я ничего сообщать не собиралась. Мы хотели развестись. В этом случае вы бы даже не узнали, что я была замужем.

– Зачем тогда вы перед нами притворялись? Сказали бы сразу все как есть.

– Шарлотта уверила, что дед еще сильнее разозлится, если мы сразу о разводе заговорим, – покаянно потупилась я.

– А ты не подумала, как он разозлится, когда узнает правду? Нехорошо семье врать.

– Ох, папа, – вздохнула я, – как-то все так запуталось. И врать я не хотела, и брак мне этот не нужен.

Папа вздохнул и похлопал меня по плечу. Сочувственно, как умел только он.

– Ничего, дорогая, все будет хорошо. Со временем все так или иначе разрешится. Деду мы пока говорить ничего не будем. Вот еще что. Деньги, как я понимаю, ты у своего мужа не берешь?

Я кивнула, соглашаясь:

– Да, не беру. Он предлагал, но я отказалась.

– Тогда я переводить буду, – предложил папа.

– У меня подработка намечается, – неуверенно сказала я, – по изготовлению защитных артефактов. Правда, Кэрсту она не нравится. Он полагает, что это унижает его дворянское достоинство.

– Может быть, тебе стоит прислушаться к его просьбе? Подумай. Деньги я тебе в любом случае буду отсылать. А сейчас хочешь посмотреть мои готовые работы? Вдруг себе что-нибудь надумаешь взять.

Смотреть папины фигурки я любила. Он сочетал разные металлы и камни с таким мастерством, что никто, видевший его работы, не оставался равнодушным. Казалось, вот подует ветер и зашевелит шерсть на загривке медведя, заиграет лепестками цветка, закрутит узорный лист вокруг стебелька. Я часами могла зачарованно на них смотреть, а если папа разрешал брать в руки, моему восторгу не было предела.