Эрна Штерн и два ее брака

– Ты не храпишь?! Да ты не просто храпишь, ты рычишь во сне, как стая голодных тигров! Я эти три недели в Борхене с ужасом вспоминаю!

Штаден неожиданно смутился, что для него было совсем нехарактерно.

– Видишь ли, дорогая, это не я храпел. Это побочный эффект от артефакта против комаров.

Я так удивилась, что даже не сразу смогла подобрать слова для правильного ответа. Все это время Штаден с независимым видом изучал потолок.

– Эти страшные звуки издавал артефакт от комаров? Ты в своем уме, использовать такие артефакты?

– Комаров не было! – невозмутимо заявил он мне. – Значит, он действовал эффективно. Что еще нужно от артефакта?

– Слушай, – невольно заинтересовалась я, – а сам ты как умудрялся спать при таком шуме?

– Если спать хочешь – будешь спать в любых условиях. К храпу я в казарме привык.

Я задумалась. Его отец знает, что Штаден не храпел раньше, но ведь они очень долго не виделись?

– Давай скажем, что ты храпишь – предложила я. – Если ты активируешь свой артефакт, твой папа непременно уверится, что я не могу спать с тобой в одной комнате. Мало ли какие изменения могли с тобой произойти, пока ты жил не дома. Храп – это еще не самое плохое.

– Ничего не выйдет – у меня с собой нет этого артефакта. Сама подумай, какие сейчас комары? А возить все свои вещи с собой бессмысленно. Поэтому единственный выбор у тебя в вопросе, где спать, – это у стенки или с краю. Штерн, ты три недели провела со мной в одной комнате, если не считать тех двух ночей в общежитии, не умерла же. Эту ночь тоже как-нибудь переживешь.

– В одной комнате, а не в одной кровати! Там нас хотя бы занавеска разделяла.

Штаден бросил беглый взгляд на кровать и, наверное, решил, что занавеску туда особого смысла вешать нет.

– Считай это новым уровнем наших отношений, – нагло заявил он мне. – Или ты уже передумала со мной разводиться?

– Нет.

– Тогда поворачивайся спиной, буду тебя раздевать.

– Штаден!

В полной панике я шарахнулась от него в сторону, но он схватил меня за руку.

– Эрна, ты можешь немного подумать? Утром придет прислуга, значит, ты должна быть в ночной сорочке, а никак не в наглухо зашнурованном платье. Сама ты его снять не можешь, поэтому я помогу тебе и сейчас, и утром. Но честно признаюсь, раздевать получается у меня намного лучше. Практика в данном вопросе у меня всегда была довольно односторонняя.

Я обреченно повернулась к нему спиной, и Штаден стал распускать шнуровку, осторожно, не касаясь меня даже кончиками пальцев. У меня невольно возник вопрос: неужели ему действительно так неприятно ко мне прикасаться? Мне казалось, что кто-кто, а он точно не должен упустить возможность потрогать молодую девушку. Да и не только потрогать…

– Все, – наконец сказал он. – Я отворачиваюсь. Можешь переодеваться.