Эшелон

Зато становились более сильными и быстрыми. А ещё малочувствительные к боли. И у них повышалась регенерация в разы. Но такие люди, кого вирус стал менять, давно уже стояли на пути кардинальных изменений. А здесь женщина была только в самом начале пути. Как так? Она не умерла, значит иммунитет был. Но тогда почему раньше она не начала меняться?

— Василий, приём.

— Слушаю тебя.

— Мне нужна Софья. Поговорить с ней хочу.

— Сейчас.

Спустя несколько минут услышал:

— Марк, это я, Соня. Что-то с Люси?

— Нет. С Люси всё хорошо. Правда опять её отмывать придётся и стирать её футболку с шортиками. А так она молодец. У меня другое. Здесь что-то для меня не понятное. Или может я себе просто нагоняю?

— А что у тебя?

— Вот скажи мне, пандемия началась давно, больше года назад. Очень быстро распространилась по всем континентам.

— Всё верно.

— Основная масса людей умерла в первые месяцы.

— Да. Я думаю, полгода хватило. И всё, привычный нам мир перестал существовать.

— Понятно. Те, кто не имел природного иммунитета все умерли в эти первые полгода?

— Да ты прав. Кто ещё оставался жить, умерли в последующие несколько месяцев.

— А те, кто подвергся мутации?

— Примерно в это же время."

"— Вот это мне и не понятно. Среди остальных диких, которых убила в основном Люся, все нам известные. То есть, привычные с деформированными лицами и телами. В лохмотьях, что осталась у них от одежды. А некоторые вообще голые. Но вот одна из них странная. На ней практически одежда ещё не превратилась в лохмотья. И лицо у неё, практически, как у нас. Деформация только началась. Как такое может быть? Если у неё мутация началась совсем недавно, то как она прожила всё это время, не заразилась и не умерла? Если не умерла, значит у неё природный иммунитет был? Так?

— Так. Иначе, сам понимаешь.

— Но если так, то почему у неё всё же началась мутация?

— Ты уверен, что она только в самом начале пути в своём изменении?

— Конечно. Я своим глазам доверяю. Я сделал фото, на свой мобильник. Принесу, посмотришь сама. И ещё, у неё имеется свежий шрам. Он только начал рубцеваться. На правой руке. Когда она получила рану, то была в сознании, то есть была человеком. Она даже рукав зашила, где он был порван при получении этой раны.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Пока ничего. Просто пытаюсь анализировать имеющиеся данные.

— Марк, а ты этот шрам сфотографировал?

— Да.

— Марк, мне бы эту женщину.

— Софья, я не потащу труп в Эшелон. К тому же она воняет. Когда потеряла свою личность, превратившись в животное, она не додумалась снять штаны. На ней джинсы, но она порвала их в районе промежности, чтобы испражняться. Так что сама понимаешь, там остатки молчи и фекалий.

— Марк, её надо раздеть.