«Если», 2009 № 04

Но скажите: подпишем или нет? Грамон пожал плечами и, кряхтя, спустился в люк. На прощание высунулась его рука с двумя выставленными пальцами. Захохотав, Кей откинулся на спину и задел сердитого Дорони. Сержант, против ожидания, не выругался, а лишь невесело рассмеялся.

— Два дня осталось Гритольду.

6.За длинным поворотом оказался перекресток. Уходящая к востоку дорога была шире, выложена обтесанным камнем и явно активно использовалась. По крайней мере, об этом говорила длинная колонна панцирной пехоты, перемежаемая множеством армейских повозок.

— Не меньше отдельного полка, — предположил Дорони.

 — А то и больше. Кто знает, как у них тут все устроено? Стоим, значит, Кей. Никто нас в военную колонну не пустит, по нынешним-то временам.

— И куда они идут? — спросил Римти, оглядываясь в поисках колодца.

— К столице, скорее всего. Где им в крошечной стране главный узел обороны организовывать? Только там.

Торчать возле пылящих пехотинцев не хотелось, колодца поблизости не обнаружилось. Кей решил пройтись до ближайшего пригорка, чтобы увеличить обзор — в экипаже вода закончилась, частью его стараниями, а в основном стараниями храпящего Грамона.

— Далеко не уходи! — бросил вслед ему Дорони. — Этот и тебя ждать не станет. А если что, сразу кричи, даже коли нож у ребра!

— Я знаю, Рэнт! Буду рядышком.

Мягкая, сочная трава будто пострижена — пасли какой-то скот. Теперь скот стрижет траву в другом месте, а навоз наверняка какие-то мальцы увезли на тачках. Кей подумал так, потому что двое мальчишек лет десяти совсем рядом собирались чинить мостик через крохотный ручей, а инструменты и доски привезли в тачке. Смешные малыши в шортах, но при том в ботинках и при шляпах.

Уж не говоря о ножах — Гритольд вооружился до зубов."

"Через мостик как раз перебиралась дама лет тридцати, одного ребенка, девочку, она вела за руку, второго, неопределенного для Римти пола, несла. Обнаружив, что ручей слишком мелок, чтобы из него было безопасно пить, имперец засмотрелся на аборигенку. Когда и если нелюди придут сюда, ее, конечно, изнасилуют, прежде чем убить. И там, где вырос, и позже, в непокорной Степи, Кей навидался всякого. Одну такую сценку он припомнил и понял, в чем будет существенная разница. Тогда орки лишь отшвыривали детей ногами, а теперь… Теперь они их с удовольствием убьют.

Тысячелетняя ненависть. Люди в Империи и не вспоминали особо о Гритольде, а вот нелюди, поди, сызмальства слушают от старших истории об унижении, впитывают обиды. Они ждали, и вот срок истек. Мстители скапливаются у границы, и если их не пустят сюда, они схватятся с имперскими гарнизонами. Часть из которых, вполне возможно, примкнет к восставшим, и не только нелюди — в смешанных частях люди запросто встанут на сторону оскорбленных сограждан.