«Если», 2009 № 04

Старая кляча, из-за возраста не мобилизованная хозяином, еще вчера ушедшим сражаться, повезла раненого на запад.

Хью, немного пришедший в себя под утро, посоветовал пристать к каким-нибудь отмороженным мародерам, рискнувшим сунуться в самое пекло. Обругав его за несбыточность плана, Кей согласился, что это было бы лучше всего. Осторожно обойдя несколько тихих селений, они, уже на полпути к границе, нашли штурмуемую бандитами деревню. Жители попытались оказать сопротивление на подступах к деревне, но были отброшены и частью забаррикадировались в храме, частью оказались осажденными в своих домах.

Бандиты, сплошь орки, грабили и поджигали опустевшие дома, до поры оставив гритольдцев в покое. Кей, на ходу помолившись, вышел к ним.

Сразу его не убили, тем более что часть орков оказалась почти земляками — из Дельты Спрои. И все же положение возникло неловкое, человек здесь явно был лишним, а такую проблему лучше решить самым простым путем. Тут и появился Хью, злой и безумно наглый. Наорав на орков, трусивших идти на приступ, припомнив якобы убитую гритольдцами жену, Грамон чуть ли не силой отобрал у одного из мародеров палаш и принялся выкликать на бой хозяина самого большого дома, изредка постреливавшего с крыши из арбалета.

То ли оскорбления подействовали, то ли обещание оставить дом в покое в случае победы в дуэли, но гритольдец — Кей глазам своим не поверил! — открыл дверь, чтобы выйти. Конечно, Грамон тут же швырнул в него нож и, как всегда, не промахнулся. Крестьяне еще пытались втащить в дом главу семьи, когда орки дружно навалились на дверь и все было кончено в несколько секунд.

Пришлось поработать еще, но на рассвете посланник и секретарь покинули деревню уже не одни, а в составе маленького каравана, везущего часть награбленного и раненых.

Вскоре они наткнулись на вошедшую в Гритольд смешанную имперскую часть из людей и эльфов, которая немедленно ограбила грабителей и арестовала раненых. Грамон показал сохранившийся у него знак имперского дипломата. Посланник и секретарь оказались задержаны мягко, «до выяснения».

— Не совестно было убивать того крестьянина? — от нечего делать спросил донельзя измученный Римти, когда они остались вдвоем, запертые в каком-то хлеву.

 — Глупый вопрос, простите.

— Он бы все равно умер. Эк тебе лоб изукрасили! — Грамон, хлебнув эльфийской сыворотки, почти не чувствовал боли и внимательно изучал место заключения. — Ничего, залечим без следа.

— Не залечите, у нее ножичек заговоренный был, — посетовал Кей.

— А я тебя к своему врачу отведу, к брахману. Хоть и не положено, но… Пусть это будет твоей наградой за поездку.

— А еще одну награду можно? — спросил секретарь, чуть помолчав.